Наверное, ты согласен с этим?
Она чего-то недоговаривает. Остановившись, она краснеет на глазах. Я приподнимаю бровь, готовый добиться от нее завершения вопроса. Но в следующую секунду до меня доходит, что ее отвлекло. Я был готов поклясться, что снял рубашку вчера, когда мы с ней дали жару, но выходит, что нет, не снял. Ее потрясенный вид свидетельствует, что она впервые видит меня голым по пояс. У нее заметно тяжелеют веки. Так, ей нравится это зрелище. Вопреки здравому смыслу я беру этот факт на заметку.
Тейлор не возражает против накачанных мышц, против волос на груди, против татуировок.
Как и против шрамов от холодного оружия.
Более того, все это ей очень нравится. Ну и как мне пропустить такую женщину?
– Ты что-то говорила, Тейлор.
– Разве?
Ее хриплый голос дополнительно бодрит мое и без того встрепенувшееся мужское достоинство.
– Ты спросила, согласен ли я с твоими родителями. С их мнением, что плач – напрасная трата времени.
– Лучше не отвечай, а то все испортишь… – Она делает слабый жест, указывая на мой торс.
– Вот это все.
Так бы и сказала, что покорена моим телом! Я удивлен и одновременно возбужден. Ее откровенная реакция сбила меня с толку, иначе не прозвучал бы следующий мой дурацкий вопрос:
– Получше, чем у парня с MBA?
Она поджимает губы, явно не собираясь мне подыгрывать.
– Получше?.. – Она заходит глубже в воду и откидывает назад волосы. – Даже не знаю. Скорее иначе.
Я, скрежеща зубами, шлепаю за ней следом. У меня сохнет во рту от зрелища того, как вода поднимается ей до колен, потом до бедер.
Я отдал бы все свои накопления, лишь бы эти бедра оказались сейчас на уровне моего лица, если бы я мог хотя бы на мгновение представить наше с Тейлор сближение, пока я нахожусь в Кейп-Код. Увы, с моей сосредоточенностью дела плохи, я уже на тонком льду.
– Согласен с твоими родителями. С другой стороны, нельзя, чтобы все жили… зажатыми. Вечно оставались уравновешенными. В мире было бы зябко без плакс.
Я нагоняю ее, она медленно поднимает голову и осторожно смотрит на меня.
– Ты так думаешь?
– Ага. – Я откашливаюсь, чтобы не напугать ее своим странным тоном. Сказать, что надежда в ее взгляде мне по сердцу, – ничего не сказать. Особенно когда объект ее надежды – я сам. – Взять хотя бы тех, кто поет под душем песенки Келли Кларксон. Куда бы мы без них делись?
Сначала на ее лице расцветает улыбка, потом она хохочет, и этот хрустальный звук эхом разлетается по гроту.
