Моя до полуночи

– А ты когда-нибудь видела такое во сне?

– Значит, это наяву.

– У тебя и вправду есть конь, который примчится на твой свист?

– Но ты же сама видишь, вот он. – Кэм Роан любовно гладил гриву своего Сивки-Бурки.

Белые зубы цыгана сверкнули в темноте.

– А ты не догадываешься?

Амелия на мгновение задумалась.

– Пука? – Услышав свое имя, конь повернул к ней голову. – Пука, – повторила она с улыбкой. – А может, у тебя и крылья есть?

Конь помотал головой, словно отвечая «нет», и Амелия рассмеялась.

Кэм подошел к коню и легко вскочил в седло.

Потом подъехал к ступеньке, на которой стояла Амелия, и протянул ей руку. Она сумела поставить ногу в стремя, Кэм поднял ее и, усадив впереди себя, обнял за талию.

Амелия прислонилась спиной к груди Кэма и глубоко вдохнула ночной воздух, наполненный запахами осени, сырой земли и лошадиного пота.

– Ты был уверен, что я соглашусь с тобой поехать, да? – спросила она.

– Я всего лишь надеялся, – прошептал он, поцеловав ее в висок.

Он послал коня сначала рысью, а потом перешел на легкий галоп, и когда Амелия закрыла глаза, она могла бы поклясться, что они летят.

Кэм подъехал к лагерю, где недавно останавливался цыганский табор. Его следы все еще были видны: колеи, оставленные колесами кибиток, проплешины в траве, где паслись стреноженные лошади, полная пепла яма от костра. А рядом несла свои воды шумная река, омывая берега и пропитывая влагой благодарную землю.

Кэм спешился и помог своей спутнице спуститься на землю. Пока он сооружал временную стоянку, Амелия присела на поваленный ствол березы.

Сложив руки на коленях, она следила за каждым движением Кэма. Он достал из седельной сумки одеяла, потом разжег огонь в той же яме и расстелил рядом с костром соломенный тюфяк.

Амелия зарылась в одеяла.

– А здесь безопасно? – спросила она.

– Кроме меня, тебе больше некого опасаться. – Улыбаясь, Кэм сел рядом с ней. Потом снял сапоги и залез к ней под одеяла. Напомнив себе о том, каким может быть вознаграждение за терпение, он прижал Амелию к груди и стал ждать.

Шла минута за минутой, и Амелия все теснее прижималась к Кэму. А он долго ничего не предпринимал, размышляя, как это замечательно – держать ее в своих объятиях. Кэм прислушивался к ее прерывистому дыханию, ощущал, как снаружи их окутывает холодный ночной воздух, а им тепло оттого, что они вместе. Еще никогда в жизни Кэм не испытывал такого тихого блаженства. Амелия гладила его плечи, но он не двигался до тех пор, пока не почувствовал сильного возбуждения.