Моя до полуночи

Как раз перед тем как в дом вошла семья Хатауэй, капитан Суонси, служивший четыре года в Индии, рассказывал гостям об охоте на тигров в штате Вишнупур. Тигр выследил пятнистого оленя, напал на него, свалил на землю и вонзил свои зубы несчастному животному в шею. Женщины и даже некоторые мужчины начали в ужасе охать, когда капитан красноречиво описывал, как тигр терзал еще живого оленя.

– Какое чудовище! – воскликнула одна из дам.

Однако когда в комнату вошла Амелия Хатауэй, Кэм почувствовал, что симпатизирует хищнику.

Ему захотелось самому впиться зубами в нежную шею Амелии и утащить ее куда-нибудь в укромное место, где можно долго ею наслаждаться. Среди разряженных дам Амелия в своем простом платье и без украшений на шее и в ушах выглядела чистой, неискушенной и очень аппетитной. Как хорошо было бы оказаться с ней где-нибудь на природе и ласкать это роскошное тело. Но Кэм Роан отлично понимал, что подобные мысли о приличной молодой женщине граничат с глупостью.

Он наблюдал за тесным кружком, включавшим Амелию, ее брата Лео, лорда Рамзи и архитектора, мистера Кристофера Фроста, и хотя ему не было слышно, о чем они говорили, он видел, что все они напряжены, а Амелия оперлась на руку брата, словно ищет у него защиты.

Было очевидно, что между Амелией и Фростом существовали когда-то какие-то отношения… и скорее всего не очень счастливые. Он подумал, что наверняка это были любовные отношения, закончившиеся плохо. Роан вдруг представил их вместе – Амелию и Фроста, – и ему это не понравилось. Однако он решил умерить свое любопытство и обратил внимание на других гостей.

Предчувствуя долгий неинтересный ужин, бесконечную череду подаваемых блюд, манерную застольную беседу, Кэм тяжело вздохнул. Он уже был знаком со светским этикетом, знал строгие рамки приличий. Сначала он даже относился ко всему этому как к игре, изучая характеры этих привилегированных незнакомцев. Но потом он чертовски устал от этого мира gadjo. Многие из них относились к нему с таким же презрением, с каким он относился к ним.

Другого места, кроме как на периферии общества, для него, казалось, не было предусмотрено.

Все началось года два тому назад, когда Сент-Винсент швырнул в него банковскую книжку с таким видом, с каким бросают мяч в бейсболе.

– Я открыл счет на твое имя в лондонском банке, – сказал он. – Он находится на Флит-стрит. Туда ежемесячно будут переводиться проценты от доходов игорного дома Дженнера. Хочешь, управляй ими сам, или это сделают за тебя.