Моя до полуночи

Даже брат, сидевший почти во главе стола, был предметом ее пристального внимания. Потом она напряглась, заметив Кристофера Фроста на другом конце стола. Они встретились взглядами, и Амелия нервно сглотнула. Чем этот gadjo ее заворожил? Было очевидно, что между ними существовала какая-то связь. И судя по выражению лица Фроста, тот был не прочь возобновить знакомство.

Кэму потребовалось проявить немалую силу воли, чтобы не запустить чем-нибудь тяжелым в Кристофера Фроста. Он хотел, чтобы внимание Амелии принадлежало только ему.

– После первого формального ужина в Лондоне, – сообщил он Амелии, – я подумал, что останусь голодным.

К его великому удовольствию, она сразу же повернулась к нему и удивленно спросила:

– Потому что я думал, что маленькие тарелочки рядом с приборами служили gadjo для основного блюда, а это означало, что поесть как следует не удастся.

– Вы, наверное, почувствовали облегчение, когда начали ставить большие тарелки.

– Нет, я был слишком занят изучением этикета.

– Садись там, куда укажут, не говори о политике и об отправлениях желудка, ешь суп с боковой стороны ложки, не пользуйся зубочисткой вместо вилки, не предлагай еду со своей тарелки.

– Цыгане делятся едой со своих тарелок?

– Если бы мы сидели у костра и ели по-цыгански, я предложил бы вам самые лучшие куски мяса, мякиш хлеба, самые сладкие части фруктов.

Ее щеки порозовели, и она потянулась за бокалом вина. Отпив глоток, она сказала, не глядя на него:

– Меррипен редко говорит о таких вещах.

Меррипен… Молчаливый chal, который сопровождал ее в Лондоне. Нельзя было не заметить непринужденного дружелюбия между ней и этим цыганом, свидетельствовавшего о том, что Меррипен не просто слуга.

Однако прежде чем Кэм смог поговорить на эту тему, стали разносить суп. В огромных дымящихся супницах были супы из лососины с укропом, из крапивы с сыром и тмином, из кресс-салата с кусочками фазана и грибной суп со сметаной и коньяком.

Кэм выбрал суп из крапивы и повернулся к Амелии, чтобы продолжить разговор, но ее уже монополизировал сосед с другой стороны, который с энтузиазмом рассказывал ей о своей коллекции восточного фарфора.

Кэм оглядел обедающих: все были заняты светской беседой. Он терпеливо подождал, пока жена викария занялась своим супом. И когда она поднесла ко рту ложку, он посмотрел на нее. Она опять поперхнулась, и ложка задрожала у нее в руке.