Моя до полуночи

В вашем мире я не более чем экзотика.

– Притом чертовски уникальная экзотика! И у тебя есть возможность быть представителем своего народа…

– Да поможет мне Бог. – Кэм рассмеялся. – Если до этого дойдет, меня сразу же убьют. Граф взял в руки серебряную печать и стал рассматривать сделанную на ней гравировку с деланным вниманием. Потом большим пальцем отковырнул с отполированной поверхности прилипшую к ней капельку воска. Но внезапное равнодушие графа не ввело Кэма в заблуждение.

– Нельзя не заметить, – пробормотал граф, – что планируя кардинальную перемену всей своей жизни, ты проявляешь немалый интерес к мисс Хатауэй.

Выражение лица Кэма не изменилось.

– Она красивая женщина. Надо быть слепым, чтобы этого не заметить. Но это вряд ли изменит мои планы на будущее.

– Никогда. – Он на секунду умолк, чтобы голос его не выдал. – Я решил уехать через два дня после того, как мы с Сент-Винсентом уладим некоторые дела по клубу. Так что я вряд ли снова встречу мисс Хатауэй.

И слава Богу, добавил он про себя.

Встречи с Амелией Хатауэй очень его беспокоили. Кэм не мог припомнить, чтобы какая-нибудь женщина так его привлекала. Он был не любитель вмешиваться в дела других людей, ненавидел давать советы и почти никогда не думал о проблемах, которые напрямую не касались его самого. Но Амелия притягивала его. Она была так восхитительно серьезна, так занята тем, чтобы устраивать дела своих близких, что было бы нечестно поддаться искушению отвлечь ее от всего этого.

Крепкая связь Амелии с другими членами семьи, жертвы, на которые она идет, чтобы заботиться о них, нравились ему на уровне инстинктов. Такими были цыгане. Для них важнее всего было их племя. И в то же время Амелия была его противоположностью в самом главном: она была образцом привязанности к дому, к семейному очагу, и будет настаивать на том, чтобы пустить корни.

Складывалось впечатление, что все население графства приехало на эту ярмарку, которая по традиции проводилась ежегодно двенадцатого октября в течение по меньшей мере ста лет. Прибранные магазины, черно-белые домики под соломенными крышами выглядели до смешного очаровательными.