Моя до полуночи

Толпы людей прохаживались по центральной деревенской лужайке или по главной дороге, вдоль которой были выстроены временные палатки и ларьки. Уличные торговцы предлагали копеечные игрушки, всякую снедь, мешочки с солью из Лимингтона, стеклянную посуду, ткани и горшочки с местным медом.

Со всех сторон раздавались взрывы хохота – это заезжие певцы, музыканты и клоуны смешили публику. Купля-продажа прошла утром, когда работники и подмастерья стояли рядами на лужайке, знакомясь с будущими работодателями. После того как было заключено соглашение и новому работнику было заплачено символическое пенни в качестве аванса, весь остальной день был посвящен безудержному веселью.

Меррипен отправился на ярмарку с утра пораньше, чтобы нанять пару-тройку слуг. Во второй половине дня он вернулся в деревню со всей семьей Хатауэй. Все радовались возможности послушать музыку, попробовать домашнюю еду и повеселиться. Лео тут же исчез с двумя хорошенькими женщинами, оставив сестер на попечение Меррипена.

Сестры гуляли между рядами, пробуя домашние пироги со свининой, яблоки, груши и, к радости девочек, «пряничных мужей»: вылепленные из имбирного теста фигурки сначала выпекали, а потом золотили.

Между булочником и Амелией разгорелся нешуточный спор, когда она наотрез отказалась от «пряничного мужа», заявив, что у нее нет желания выходить замуж.

– Как же так? – хитро улыбался булочник. – Разве не об этом мечтает каждая женщина?

Амелия улыбнулась и отдала «мужей» сестрам.

– Сколько за три мужа, сэр?

– Каждый по фартингу. – Он попытался всучить ей четвертого. – А этот – бесплатно. Это будет страшным упущением, если такая прелестная леди останется без мужа.

– Нет, я не могу это взять, – запротестовала Амелия.

Но тут из-за ее спины раздался голос:

Смуглая мужская рука опустила серебряную монетку в ладонь булочнику. Сестры захихикали, а Амелия обернулась и встретилась взглядом с Кэмом.

– Удача вам не помешает, – сказал Кэм Роан, протягивая ей пряник. – Искренне вам желаю.

Она взяла фигурку и демонстративно откусила голову, вызвав смех Кэма.

Глядя на него, Амелия подумала о том, что должны же у него быть хоть какие-нибудь недостатки в лице или фигуре. Но кожа была гладкой, как темный мед, а черты лица – идеальными.

Проглотив пряник, она промямлила:

– Я не верю в удачу.

– И в мужей, очевидно, тоже.

– Для себя – нет. А для других…

– Все равно.