Моя до полуночи

А когда Амелия сердилась на Фроста, он лишь смеялся и начинал целовать ее, пока она не забывала, о чем, собственно, они спорили.

Кристофер никогда не пытался соблазнить Амелию – для этого он слишком ее уважал. Даже если она сама приходила в такое состояние, что готова была поощрять его и пойти дальше поцелуев, он всегда останавливался.

– Я хочу вас, любовь моя, – шептал он, и его глаза туманила страсть, – но только когда вы станете моей женой.

Это было, в сущности, предложение, но дальше этого дело не пошло. Не было официальной помолвки, хотя поведение Кристофера свидетельствовало о том, что ее следует ожидать.

А потом наступило таинственное молчание, и он целый месяц у них не появлялся. Амелия попросила Лео разыскать его. Лео вернулся из Лондона мрачным и раздраженным.

– Ходят слухи, – сказал он Амелии, прижав ее к своей груди и вытирая ей слезы своим носовым платком, – что его видели с дочерью Роуланда Темпла. Говорят, что он за ней ухаживает.

А потом от Кристофера пришло еще одно письмо, да такое ужасающее, что Амелия удивилась, как обыкновенные чернильные закорючки на листе бумаги могут разорвать сердце на куски.

Было странно, что, несмотря на страшную боль, она все же выжила. Она слегла на неделю, не выходила из своей темной комнаты, слезами довела себя до болезни, но и дальше продолжала плакать.

Смешно сказать, но ее спасло то, что Уин и Лео заболели скарлатиной. Она была им нужна, и забота о них выдернула ее из глубокой ямы меланхолии. После этого Кристофер Фрост не удостоился ни единой ее слезинки.

Но отсутствие слез – не то же самое, что отсутствие чувств. Сейчас, шествуя рядом с Кристофером, Амелия, к своему удивлению, обнаружила, что до сих пор чувствует к нему привязанность.

– Я не имею права советовать вам, как вести свои сердечные дела, – сказал Кристофер, предлагая ей руку. Амелия немного замялась, прежде чем принять ее. – Однако вы знаете, что станут говорить люди, если вас увидят с ним.

– Я ценю вашу заботу о моей репутации, – стараясь, чтобы ее слова звучали не слишком саркастически, ответила она.

 – Но вряд ли я единственная, кто позволяет себе капризы на этой ярмарке.

– Если вы в обществе джентльмена, на капризы, как вы сказали, могут не обратить внимания, но он цыган, Амелия.

– Я это заметила, – сухо сказала она. – Я думала, что вы выше предрассудков.

– Это не только мои предрассудки, а предрассудки общества. Можете игнорировать их, если желаете, но за все придется расплачиваться.

– Ваш аргумент по крайней мере спорный.