Моя красавица

Кейт видела, как он действует во время переговоров, и знала, что сейчас происходит.

Он действовал как плохой и хороший полицейский в одном лице: одновременно бил и успокаивал, запугивал и просил, не оставляя жертве ни шанса на сопротивление. Вот только сама Кейт еще ни разу не становилась объектом этого давления.

— Ты, конечно, можешь продолжать жить в маленьких и жалких домиках, отдавая половину зарплаты за аренду.

— Но я предлагаю тебе выход.

— Ты можешь пообещать себе, что через пару лет найдешь Джорджи хорошего репетитора, чтобы наверстать все то, чего она не получит в обычной школе.

— Но с моей помощью ты сможешь перевести Джорджи в самую лучшую школу.

— И секс, естественно, не является частью сделки. Я не собираюсь тебе платить за это.

В этот раз он успокаивал Кейт не только словами, но и губами, накрыв ее рот жарким поцелуем. И продолжал целовать ее до тех пор, пока мысли в голове Кейт не смешались под напором желания. А потом к губам добавились руки, скользнувшие под длинные полы халата.

Она должна была догадаться, что эта страсть и нежность станут его следующим оружием.

Его пальцы проникли во влажные глубины ее тела, заставляя девушку стонать от наслаждения, его губы ласкали ее шею, покусывая и посасывая чувствительные места. Другой рукой он начал расстегивать молнию на брюках.

Что он с ней делает? Она всегда была сильной и независимой, но в его умелых руках становилась беспомощной, слабой, жаждущей его прикосновений.

И это было удивительно приятно.

— Сними это, — мотнул он головой в сторону ее халата. Он хотел видеть ее полностью, но его руки были заняты, и сам он не мог этого сделать.

Кейт замерла, не в силах пошевелиться, но ему было наплевать на ее стеснение, сейчас он мог думать только о нежном, соблазнительном теле, скрывающемся под одеждой. Он рванул зубами ворот ее халата, обнажая белую кожу груди, и тут же приник губами к затвердевшему соску.

Секс всегда был для Алекси способом забыться, сбежать от проблем, но сейчас все было иначе.

Он слышал учащенное дыхание Кейт, ее тихие стоны, ощущал губами гладкую, нежную кожу. Это не было побегом. Он словно пропал, исчез в новом для него мире, где не было боли и волнений. Алекси вспомнил ее мягкие губы, ласкавшие его прошлой ночью, и захотел, чтобы и она испытала это.

Это не было «нет», означающее «да», и это не было «нет», означающее «нет».