Моя красавица

 — Вы, наверное, уже знаете о моих проектах, которые сулят блестящее будущее Дому Коловски? Естественно, определенный процент прибыли пойдет в мой благотворительный фонд…

Алекси поднял руку, останавливая его:

— Вы прекрасный бизнесмен, надо отдать вам должное. Как и я. И как и я, вы понимаете, что если мы пойдем по предложенному вами пути, то через два года Дом Коловски потеряет свое имя и влияние.

— Меня волнует только благотворительность, и Нина заверила меня…

— Зачем мне это? — нахмурился Захар.

— Прекратите играть со мной, — холодно прервал его Алекси. — Говорите правду или уходите.

— Вы правда этого хотите? Что ж, вы правы. Я надеюсь, что через два года, когда я приеду в Австралию, я буду сидеть в вашем кресле, что это место будет называться Дом мод Беленки, а ваша матушка будет подавать мне кофе, а еще лучше мыть полы. Пока это только мечта, но скоро я воплощу ее в реальность.

«Почему?» — хотела спросить Кейт, но промолчала, ожидая реакции Алекси.

— Вы, наверное, хотите знать почему? — ехидно поинтересовался Захар, не дождавшись реакции Алекси.

— Ни черта ты не знаешь, — прошипел Захар. — Ты сидел на том балу пьяный, пока я рассказывал о своем детстве на улицах, о том, что мне проходилось продавать себя, чтобы не сдохнуть от голода. А ты, услышав это, прищелкнул пальцами, подзывая официанта, и потребовал налить еще шампанского. Ты всегда был таким! Ты подписывал чеки, и в этом состояла вся твоя работа.

— Нет никакого позора! — воскликнула Кейт.

Лицо Захара было абсолютно белым, а рот искривился в гримасе лютой ненависти, словно он был готов перегнуться через стол и вцепиться в горло Алекси. Но самым странным было то, что сам Алекси никак не реагировал на это, сидел, молча глядя на него, и не шевелился.

— Коловски уже признали то, что произошло с Левандером…

— Он имеет в виду не Левандера, — ответил Алекси, не глядя на Кейт.

— Твой фальшивый жених прав. Не удивляйся, я просматривал финансовые отчеты — он совсем неплохо тебе платит, да? — Захар язвительно рассмеялся. — Я говорю не о Левандере, а о мести. Ты ведь хочешь узнать правду, Алекси.

— Я же сказал тебе, я уже знаю правду.