Моя мачеха – иномирянка (СИ)

Твари притаились и нетерпеливо ожидали, в какую из многочисленных сетей попадёт яркая добыча…

– Стенси, ну что же ты?! – воскликнула девочка, и я невольно улыбнулась.

Звонкий голосок Амелоты разбил подступающее ощущение западни вдребезги. А когда мы покатились вниз, детский весёлый смех окончательно избавил меня от всех тревог. Я удерживала дочь соэра за талию, а она счастливо визжала до самого низа.

Стоило шкуре остановиться, обернулась ко мне. Румяная, с горящими от счастья глазами и припорошенная снежком, который мы подняли при спуске, Амелота поделилась:

– Нет ничего веселее! Можно ещё? Папа же разрешит ещё?

И, пока мужчины вытягивали нас за верёвку, восторженно щебетала, щедро делясь эмоциями.

Наверху, встретившись взглядом с Кенданом, я затаила дыхание – мужчина широко улыбался и смотрел на дочь так, будто впервые увидел. Сердце моё забилось быстрее от мысли, что выздоровление малышки не за горами…

Наслаждаясь приподнятым настроением, я старалась не думать о моём возвращении домой.

Амелота не могла насладиться простыми радостями, доступными другим детям, но не ей… До сих пор.

И каталась до момента, пока Кендан не заявил:

– Довольно. Скоро будет темнеть. Пора возвращаться.

Вернен поёжился и, пытаясь скрыть дрожь, проворчал:

Я только отметила, что лицо соэра было бледным, а губы – почти синими. Похоже, гость сильно замёрз. Видимо, это потому что держался в стороне, пока другие мужчины по очереди вытягивали нас с Амелотой. Не знаю почему, но сердце дрогнуло.

Виктор никогда не отличался крепким здоровьем и даже летом мог подхватить ангину.

Болел бывший муж тяжело и долго. Я заботилась о нём и терпела все капризы, переделывая кашу или неверно сваренный бульон. Но после первого же больничного листа старалась следить, как Виктор одевается, – было проще предупредить простуду, чем лечить.

– До замка далеко, – задумчиво оглянулась я и, заметив поднимающийся в темнеющее небо дымок, вскинула руку. – А это что?

– За рощей деревня, – ответил Кендан.

– Может, заедем? – Я умоляюще посмотрела на мужчину.

 – Амелота разгорячённая, надо высушить или поменять нижнее платье, чтобы девочка не простудилась.

– Так и поступим, – сурово кивнул соэр и поднял дочь на руки. – Рэнд, возвращайся и привези сменную одежду в деревню.

Воин застыл в недоумении, а потом царапнул недовольным взглядом каждого из присутствующих, но всё же поклонился, повинуясь приказу Кендана. Вскочив в седло, он пришпорил коня и, подгоняя его криком, растаял в белоснежной туманной дымке.