Моя мачеха – иномирянка (СИ)

– Теплеет, – глядя на неё, задумчиво заметил Тартан.

– Становится сыро, – сухо добавил соэр Драко и усадил дочь в седельную конструкцию. – Поспешим.

Амелота восторженно осматривалась.

– Как красиво! Деревья будто приоделись к балу! Ветки все в кружевах…

Вернен, цедя проклятия, пытался попасть в стремя, но, видимо, ноги его плохо слушались. Я удивилась, почему мужчина ничего не делал, чтобы согреться. Отчего не вернулся в замок, сославшись на усталость или скуку? Зачем соэр упрямо оставался с нами, хотя не испытывал особого удовольствия от зимних игр? Даже Тартан веселился вместе с нами, и мне показалось, что вполне искренне.

Сердца снова коснулся холод дурного предчувствия, но тут подошёл соэр Фений.

– Позволь поухаживать за тобой, сестричка.

Помогая мне подняться в седло, он шепнул мне на ухо:

– Отличная тактика, Констанция. Я потрясён твоим коварством. Твой новый план превосходен!

Поправив стремена, он похлопал лошадь по лоснящемуся боку и отошёл к своему коню.

Увы, как и раньше, мне было неизвестно, что именно собиралась провернуть моя предшественница. Но я всеми силами попытаюсь помешать всему, что может причинить вред Амелоте или её отцу.

Когда мы добрались до деревни, уже опускались сумерки. Нас пригласили в самый большой дом, вокруг суетились люди в одинаковых бесформенных тулупах серого оттенка. Женщин от мужчин можно было отличить лишь по цветастым шерстяным платкам.

– Они рады нам? – тихо уточнила я у мужа, когда он внёс дочь в дом и усадил на лавку.

– Конечно, – мягко улыбнулся мне Кендан. – У меня редко получается уделить им время.

– А мы с мамой часто гостили здесь! – вмешалась раскрасневшаяся Амелота.

К ней подошла девочка с глиняной чашкой в руке, и дочь соэра отвлеклась. Меня же окружили девушки и, вежливо оттесняя к неприметной дверке, загалдели о великой чести.

– Что им надо? – встревожилась я.

– Хотят услужить моей жене, – охотно пояснил Кендан. – Иди, не бойся.

Я позволила девушкам увлечь меня в другое помещение и переодеть в сухую и тёплую одежду.

– Это мы постираем и привезём в замок, – с поклоном пообещала одна из них и радостно убежала, унося моё дорожное платье.

Я же провела ладонями по мягкому бархату тёмно-синего платья, лиф которого был украшен изящной, пусть и потускневшей от времени вышивкой.