Моя мачеха – иномирянка (СИ)

Элеви права: слуги относились ко мне по-доброму, а вот знать отчаянно ненавидела. И не важно, как завершится суд Его Святейшества, – в глазах общества я навсегда потеряла статус.

Но Кендан считает иначе. И это главное. Вскоре гости разъедутся, и…

– Вы поговорили с Верненом? – не удержалась я.

Мне так хотелось, чтобы соэр был прав. Чтобы все мои догадки рассыпались пеплом, а виновником всех бед оказался тот, кто пытался уничтожить меня ещё там, в моём мире.

– Я должен открыть бал, – последовал сухой ответ, и Кендан отстранился.

Я понимающе заулыбалась.

– Буду счастлива полюбоваться, как она танцует!

Соэр полоснул меня темнотой взгляда, от которой сердце замерло в груди, и повернулся к Молари, которая удерживала коляску. Женщина вцепилась в неё так, будто без опоры могла и упасть. Кусая губы, бывшая любовница не поднимала головы, и я не понимала, что этому причиной.

Кендан же не удостоил её вниманием.

– Подарите мне танец, юная сейра?

– С удовольствием, – важно ответила девочка и, взявшись за руку отца, осторожно поднялась.

Раздался всеобщий «ах!», и под спокойные звуки музыки Кендан повёл дочь в танце.

Затаив дыхание, я наблюдала, как легко и изящно двигается девочка. Она лишь чуть-чуть опаздывала, всё ещё не до конца восстановившись. И когда я замечала такие проявления, то напрягалась всем телом, будто желая сделать это за Амелоту, помочь малышке справиться с одним из самых ответственных и важных испытаний в её жизни.

Она – потомок Древнейших, и на руку подросшей Амелоты будет немало претендентов. Я хотела бы, чтобы к тому времени девочка твёрдо держалась на ногах. И не только в прямом смысле, но и имела собственное мнение, умела его отстаивать.

И полюбила достойнейшего юной красоты…

Ощутив, как по щеке ползёт слеза, я быстро раскрыла веер и обмахнулась им, стирая непрошеную влагу. Я здесь, чтобы радоваться нашей общей победе, долгожданному успеху, а не горевать, что не увижу, как Амелота пойдёт под венец.

В груди будто что-то оборвалось, и я пристально глянула на Кендана.

Точно такое же чувство у меня возникло, когда я в последний раз видела Виктора. Тогда я отмахнулась, но сейчас не смогла. Слишком много сейчас зависело от других людей. Я ощущала себя беспомощным листиком, который сорвало с дерева, и теперь его полёт зависит только от разбушевавшейся стихии.