Моя мачеха – иномирянка (СИ)

Очередной дракон подождёт. Оставь этого в компании ему подобных, и пошли на свежий воздух!

Стянула с меня фартук и потащила вдоль вереницы крылатых скульптур через всю мастерскую к выходу. Навстречу нам шёл Вадик с пакетом в руках.

– Вы куда? – удивился он. – А как же куриные крылышки?

– Потом, – отмахнулась подруга.

– Можно с вами? Я побаиваюсь оставаться здесь один. Эти статуи будто живые…

– Нет! – осадила парня Наташа. – Сиди здесь и следи, чтобы фанаты нашей гениальной Стуси не разобрали подсыхающих драконов по чешуйкам!

– Да кому они нужны? – запротестовала я.

– Очередь до конца года, – подталкивая меня в спину, деловито сообщила она. – Я уже несколько раз повышала цену. А на того дракона, который едва не сгорел, просят аукцион.

– И снова нет, – вздохнула я. – Не могу его продать. Он мне дорог. Это символ…

Я замолчала, не зная, как продолжить. Символ моего возрождения? Тогда почему мне так больно, глядя на него? Я не могу видеть его и избавиться от дракона тоже не в силах.

– Может, я схожу с ума? – спросила подругу, когда мы вышли на улицу.

– Успокойся, – хмыкнула Наташа. – Ты туда и не приходила. Кто ещё мог выскочить замуж за Виктора и оказаться в таком страшном положении? Только наша добрая и доверчивая Констанция.

У меня в животе будто комок проволоки перевернулся. Внезапно захотелось отыскать бывшего мужа, посмотреть ему в глаза. Зачем? Сама не понимала. Да и заикнуться о странном желании боялась – Наташка точно к психотерапевту потащит.

Но и промолчать я не сумела.

– Я на него совсем не злюсь. Такое впечатление, что им кто-то руководил.

– Хватит видеть в людях то, чего в них нет! – отрезала подруга. – И предупреждаю. Если этот хмырь появится на горизонте, я уроню на него одну из твоих скульптур. Не нарочно, разумеется. Все десять раз случайно!

– Тогда будем надеяться, что чувство самосохранения его убережёт от возвращения в этот город, – рассмеялась я.

– Другое дело, – обняла меня подруга и, отстранившись, заглянула в глаза. – Я так рада видеть твою улыбку.

В груди кольнуло, и я поморщилась и потёрла ключицу.

– Если ты о Викторе, я давно к нему ничего не чувствую. Кажется, даже простила…

– Знаю. – Она щёлкнула меня по носу. – И зря! Простила зря. Такое нельзя спускать с рук.

– Мне лучше, – оглянулась я на здание, в котором находилась моя новая мастерская. – Давай вернёмся?

– Нет. – Она потащила меня дальше.