Моя навсегда (СИ)

«Оля, Оля, что же ты наделала?», — прикрыв глаза рукой, прошептал он в тишине.

В пятницу Потапов, встретив Романа на проходной, сразу зазвал к себе. Секретарша принесла для обоих кофе, на удивление вкусный.

— А где твоя помощница? — первым делом спросил Потапов, заметив, что Лили с ним нет.

— Она осталась в гостинице, — сдержанно ответил Роман. Лилю сегодня на комбинат он решил не брать. А вот почему — Потапову знать незачем.

— Понятно. Ну что, как там у вас дела с проверкой продвигаются? — с деланной беззаботностью поинтересовался Павел Викторович.

 — Ждем вот всей конторой вашего отчета… вердикта…

Подняв глаза на Потапова, Стрелецкий совершенно ровно и спокойно ответил:

— Все у вас в порядке. Один незакрытый счет болтается, но это, думаю, вы быстро исправите. В остальном — без нарушений. Я сегодня-завтра составлю акт.

Потапов, несмотря на свой немалый вес, подскочил с кресла как мячик. Подбежал к нему, поймал руку, потряс, восторженно приговаривая:

— Ну и замечательно! Спасибо, Рома! Порадовал старика.

С меня причитается. А ты сам-то что такой мрачный? Уж не случилось ли чего?

Потапов суетился вокруг него:

— Надеюсь, ты не заболел? Нет? Ну ничего, завтра попарю тебя в баньке, как новенький будешь. Когда собираешься назад?

— В воскресенье вечерним поездом.

— А, может, на Новый год останешься? Отметим с моими, а? Ну ты подумай, подумай…

Роман оставил Павла Викторович в радостном возбуждении, а сам решил наконец наведаться к Оле. Им и правда есть о чем поговорить, и разговор этот будет тяжелым…

В дверь постучали, выдернув Олю из тяжелых, мучительных раздумий, в которые ее последние два дня засасывало как в губительную трясину.

Больно было думать про Рому, вспоминать ужасный позавчерашний вечер, когда она заявилась к нему непрошено и застала их двоих…

Да, он ничем ей не обязан, он абсолютно свободен и имеет полное право на личную жизнь. А вот она в его отношении не имеет права ни на что… Поэтому глупо и бессмысленно страдать. И все же боль не стихала. Невыносимо жгло внутри будто ее всю наполняет едкая горечь.

Как это вытерпеть? Как?

Мелькнула мысль: уж лучше бы он не приезжал. Так она жила в своем тихом болотце и молча тосковала, не зная беды и находя утешения в простых мелких радостях. Он же своим приездом всколыхнул все то, что улеглось. Разворошил, разбередил, вспорол почти зажившую, застарелую рану.

«Он скоро уедет, и потом снова все забудется», — пыталась себя утешить Оля.

Еще и Потапов подзуживал, не давал покоя.