Моя навсегда (СИ)

А она все возилась и возилась, не оборачиваясь, сводя его с ума.

Это забавно даже, что стоило ему позволить себе расслабиться, совсем слегка отпустить контроль, и вообще вся выдержка полетела к чертям. Простое желание ощутить тепло ее кожи смело всю его крепость, так тщательно и упорно возводимую годами.

И вот он уже прижался к ее спине, обнял за талию, вдохнул ее запах. И его тотчас повело. Оля на несколько секунд застыла, напряженная до невозможности. Но Роман, совершенно одурев от ее близости, прижимал ее к себе еще теснее.

Водил щекой и носом по макушке. Потом склонил голову и коснулся губами ее уха и сразу ощутил в ее теле дрожь, а слух уловил тихий порывистый вздох. И этого его лишь распалило еще сильнее. Он горячо приник к манящей ложбинке на шее. Покрыл поцелуями миллиметр за миллиметром. И Оля сама ему открылась, запрокинув голову назад и чуть вбок. Грудь ее вздымалась все чаще, а спина плавно выгибалась.

— Оля… — с хрипотцой прошептал Роман. Потом оторвался на секунду, развернул ее к себе и жадно впился в такие желанные губы.

Свист, внезапный и резкий, вдруг разорвал тишину и их поцелуй. Оба смотрели друг на друга шальными затуманенными глазами и тяжело дышали, словно не понимая, что происходит…

— Ой, это чайник! — Оля кинулась к плите и сняла свистящий чайник с конфорки.

Роман, будто все еще в дурмане, опустился на табурет. Сбившееся дыхание потихоньку восстанавливалось, но кровь еще горячо стучала в венах.

Оля разлила в кружки чай, ему — в большую, себе — в маленькую. Поставила перед ним тарелку с супом и блюдце с нарезанным хлебом.

Сама села напротив.

Роман есть вроде и не хотел, но тут вдруг проснулся аппетит. А Оля сидела и смотрела, как он ест, со странным выражением нежности и тоски.

— Рома, — тихо спросила она, — почему ты пришел? Из-за этих счетов? Я, правда, не понимаю, как такое возможно. Но я тебе клянусь, я ни рубля не украла. Я не знаю, как доказать, но я не вру тебе!

Последнее она выпалила с надрывом и в отчаянии посмотрела на него.

Роман ответил не сразу.

Словно не знал, с чего начать этот непростой разговор. Ведь столько всего надо сказать и спросить! А еще откуда-то взялась уверенность, что она говорит правду. Ну, конечно, ничего она не крала, это ж ясно как день. И как он сразу этого не понял? Ну да, там ее подписи. И он сам бы никогда не подписал неизвестно что, а она… ну, она всегда была такая, слишком доверчивая и наивная. И кто как не он знает это лучше всех…

Только сейчас те злополучные счета его не волновали.