Моя навсегда (СИ)

Что поделать — пришлось встать у порога в ожидании, пока математичка отыщет в огромной, как мешок, сумке книгу.

Эти несколько секунд дались ему тяжело. Казалось, будто он на сцене в зале, полном зрителей. Надо выступать, а он все забыл. В общем-то, на остальных зрителей ему было плевать, но вот Оля… Она сидела «в первом ряду». Подперев щеку кулачком, Оля склонила голову над тетрадкой, но исподлобья, чтоб было незаметно, поглядывала на Романа. Ромка это безошибочно чувствовал, хотя сосредоточенно пялился на математичку.

— Как же так… помню ведь, что брала… неужели дома оставила… Рома, — математичка закончила суетливые поиски и виновато посмотрела на Стрелецкого, — не могу что-то найти. Наверное, все-таки дома забыла. Ты забеги ко мне вечерком. Или завтра утром сюда приходи. Я до двенадцати здесь буду.

Ромка, напряженный до предела, кивнул, на негнущихся ногах развернулся к двери лицом и, прежде чем выйти из кабинета, быстро скользнул по ней глазами. Мельком поймал ее взгляд, заметил, как она тотчас опустила голову в тетрадку, спрятав от него лицо, и затем даже не вышел, а как-то неловко, будто руки-ноги едва его слушались, вывалился в коридор.

Только там перевел дух. Дошел, не торопясь, до лестницы под громыхание собственного пульса. И тут кто-то легонько тронул его плечо.

Ромка обернулся. Оля Зарубина протягивала ему старенький потертый учебник. Демидович «Сборник задач по матанализу».

Густо краснея, Оля пролепетала робко: «Мария Ивановна просила передать. На столе у себя нашла».

Ромка стоял как столб и просто тонул в ее глазах, забыв обо всем на свете.

Может, этот момент длился всего несколько секунд, но ему показалось — целую вечность. Наконец он, не отрывая взгляда, взял книгу из ее рук. Медленно, как сомнамбула. Нечаянно задел ее пальцы, и она смутилась еще больше. Закусила губу, потом ушла, вернулась в свой класс.

А Ромка возвращался домой как пьяный. Даже злосчастный учебник забыл убрать в рюкзак. Так и нес в руках.

А потом мать отправила его в Черногорию. Отдохнуть перед последним, самым ответственным учебным годом.

В маленьком курортном городке Петровац жила ее двоюродная сестра. Мать и сама, когда выдавалась такая возможность, ездила к ней. Но возможность выдавалась редко, раз в пять лет. Поэтому Ромка поехал один. «Ничего, не маленький уже. Скоро восемнадцать», — говорила мать, успокаивая себя. Но все равно нервничала.

Два безмятежных месяца на побережье Адриатики показались Ромке длиною в полжизни. Он изнывал от тоски.