Моя навсегда (СИ)

Как будто это она виновата! Но попробуй ему слово скажи…

Оля снова взяла небольшую паузу, видимо, начиналась самая тяжелая часть истории.

— А потом пошли слухи, что она стала крутить с каким-то мужиком. Женатым. Он, типа, к ней в общагу ходил, на ночь оставался, и ее из-за этого выселили. Там такое нельзя. Нарушение правил. Куда она из общаги перебралась — мы не знали. Мама ходила ее искала. Втайне от отца, конечно. Потом плакала полдня. Я спрашивала, что случилось. Но она только сказала, что Аня себе жизнь сломала и не дай бог папа узнает.

А спустя месяц Аня вернулась. Ну, то есть пришла с сумками, попросилась пустить домой. Сняла пальто, а у нее живот уже видно. И отец… он ее выгнал. Представляешь? Мама плакала, просила оставить Аню, так он тогда чуть и маму не ударил, такой был разъяренный. Орал на Аню, что она — гулящая и позор семьи. Что лучше никакой дочери, чем такая. Ну и сказал, где нагуляла — туда и иди. Но он мог проораться и потом успокоиться. И в конце концов уступить, ну, разрешить остаться, если бы она прощения попросила, если бы пообещала хорошо себя вести. Мама ее умоляла. Догнала ее во дворе и упрашивала. Но Аня гордая. Ушла. Насовсем. А отец и правда ее из жизни вычеркнул. Даже говорить про нее не разрешает. Отрекся, понимаешь? От собственной дочери. Будто ее и не было.

— А где сейчас твоя сестра?

— Умерла, — вздохнула Оля.

— Ничего себе… Мне жаль. А ребенок… она родила?

— Нет, — покачала головой Оля. — Там какая-то мутная история была.

Мама подозревает, что Аня хотела сделать аборт, подпольно, ну и… вот.

— А зачем подпольно? Какой-то прошлый век… прости. Сейчас ведь можно в больнице, если уж на то пошло.

— У нее срок вышел. Ну, там есть какие-то сроки, когда еще можно. А у нее уже было нельзя. Я точно не знаю, как там и что было. Она же уехала из Кремнегорска. Мы узнали про нее, когда она уже в больнице лежала с перитонитом. Не у нас, в Копищево. Мама туда, конечно, сразу отправилась, но Аню не спасли. Там ее и похоронили.

А отец… он денег маме дал на дорогу, ну и так, но сам не поехал. Даже на похороны. И ни разу про нее не вспоминал больше. Говорю — просто вычеркнул. Вот такой он человек.

Так что после Олиного рассказа Ромка просто не мог подвести ее под монастырь, пусть его и снедало жгучее желание увидеться.

Оставалось только ждать и надеяться, что завтра чертов дождь закончится, и они встретятся как прежде. И ему повезло — к вечеру уже распогодилось.