Моя навсегда (СИ)

Она пока ничего такого не говорила, но Ромка знал это выражение лица, эту саркастичную полуулыбку.

Оля села на краешек кожаного дивана, натянутая как струна, и не двигалась, казалось, даже не дышала, пока Ромка расставлял приборы и фарфор, раскладывал салфетки, наливал в хрустальные бокалы морс. Ничего, думал он, сейчас они сядут за столом, будут обедать, разговаривать, и напряжение спадет.

Но вышло только хуже. Ее неловкость и зажатость за столом еще больше бросались в глаза. Она кое-как орудовала вилкой, тяжелой, серебряной, неуклюже держа ее левой рукой, а ножом и вовсе не пользовалась.

— Оля, — иронично произнесла мать, — если не умеете, ешьте как привыкли.

Ромка бросил в мать короткий, но выразительный взгляд.

— Да, конечно, Оль, ты ешь как удобнее, — как можно дружелюбнее улыбнулся он. И тут же сам убрал нож, а вилку переложил в правую.

Мать на этот его маленький протест только хмыкнула. Оля же больше не притронулась к еде.

После того, как мать подала горячее, от наблюдений перешла к открытому наступлению. Нет, со стороны это выглядело как обычная светская беседа, но Ромка знал: мать не просто расспрашивает Олю о ее взглядах, интересах, семье — она показывает ему, как сильно его девочка до него «не дотягивает». Даже это ее нарочитое «вы» лишь подчеркивало пренебрежение и сарказм.

Ромка даже не утерпел.

— Называй Олю на «ты».

Мать повела плечом, мол, да пожалуйста, и продолжила «знакомиться».

— Значит, ты любишь шить и вязать? Ну, молодец. Мастерица. Ну а что-то еще тебя увлекает? Книги, искусство, коллекционирование… политика, — мать издала смешок. — Или ты готова о вязанье рассуждать часами?

Оля покраснела и замолкла. Потом промолвила, глядя в тарелку.

— О, это обнадеживает. Проза? Поэзия?

— Мама, — обратился к ней Ромка, хмурясь.

— Мне действительно интересны литературные вкусы нашей гостьи.

Она долго молчала, стеснялась говорить, но мать смотрела на нее выжидательно.

— Анжелика, — наконец промолвила Оля.

— О, я тоже читал, — подхватил Ромка, не зная уже, как сгладить обстановку.

— В десять лет, — добавила мать. — Или в девять? Анекдот вдруг вспомнился. Парень собирается на день рождения к девушке и советуется с ее подругой, что подарить. Спрашивает: «Может, книгу?».