Моя навсегда (СИ)

Подожди здесь немного, — остановила ее знакомая санитарка.

Противная бабка, даже наглая. На рынке, когда Оля торговала овощами, вечно просила сбавить цену чуть ли не в два раза. Другие отказывали, а Оля не могла. Отдавала ей по дешевке.

— Вообще, посещения с четырех. Но, так и быть, пропущу тебя пораньше. Врачи вот только уйдут, и я тебя позову.

Оля осталась ждать, в тесном коридорчике у дверей травматологии. Стульев и кушеток здесь не было, как в приемном покое. Она привалилась к стене — ноги совсем не держали, а перед глазами плыло.

Но это уж скорее из-за жары и духоты. Здесь буквально нечем было дышать. А в джинсах и кофте Оля и вовсе чувствовала себя как в парилке. По спине струился пот, майка противно липла к телу, раны саднило и пекло. И уйти она не могла — вдруг та санитарка ее позовет.

Ждать пришлось долго, под конец Оля просто села на корточки и закрыла глаза. Иначе, чувствовала, она точно грохнется тут в обморок. Попить бы, она облизнула пересохшие губы. И тут дверь травматологии приоткрылась.

Санитарка выглянула, кивком позвала зайти.

— Вон та палата. Только давай быстро.

Сокрушаясь, что ничего для Ромки не взяла, просто не подумала, Оля тихонько проскользнула в палату и остановилась в растерянности, не сразу поняв, какая из шести коек Ромкина.

— Здрасьте, — игриво поприветствовал ее один из мужчин.

Оля кивнула в ответ.

— Я к Роме Стрелецкому.

Он молча указал на койку у окна. Оля повернулась и, охнув, прижала ладошку ко рту. Это ее Ромка? Что же они сволочи с ним сделали? Его лицо отекло и почернело до неузнаваемости, вместо губ, таких красивых и чувственных — разбитая бесформенная щель.

Оля осторожно присела на краешек постели.

Он еле слышно промычал, но смог поднять над одеялом руку, коснулся ее, погладил. Она поймала его пальцы, прижала ко рту.

— Хороший мой, любимый мой, — шептала горячо, целуя ранки на костяшках и уливаясь слезами. — Ты поправишься. Все еще хорошо будет. Их поймают и накажут. А ты поправишься.

— Угу, — снова промычал Ромка и даже погладил ее руку.

— Я к тебе завтра приду. Что тебе принести? Что-нибудь хочешь?

Он слегка качнул головой.

— Я все равно что-нибудь принесу…

Когда уходила, санитарка задержала ее в коридоре:

— Ты — девчонка хорошая, добрая, жалеешь всех, но не ходи к нему. Люди уже косятся, говорят и про тебя разное. Запачкаешься — не отмоешься.

— Да как вы можете?! Он ни в чем не виноват!

— Смотри, я предупредила.

Оля возвращалась домой и почти всю дорогу всхлипывала.