Моя строптивая леди

— И ты еще способна на телячьи нежности? — воскликнула Честити резче, чем собиралась. — Вспомни, кто был его отец!

— Что мне до его отца! — возразила Верити, завязывая последнюю ленточку на грудничковом платьице и передавая малыша сестре. — Ты только взгляни! У него нет ничего общего с Вернемами.

Приняв ребенка на руки, Честити сразу утратила весь свой запал. Лицо ее смягчилось. С минуту она строила гримасы, которые младенец благосклонно принимал.

— И все же это истинный Вернем.

— Я не об этом… не о внешнем сходстве, — Верити выпрямилась с испачканным подгузником в руках. — Вот увидишь, из него вырастет совсем иной человек. Для этого я сделаю все, что смогу. Сэр Уильям умер, и это облегчит мне задачу.

— Смотри не вздумай повторить это кому-нибудь другому, — предостерегла Честити, — иначе деверь раззвонит, что ты отравила мужа.

— Он этого не сделает! — Сестра побледнела. — Уильяма хватил удар в постели с любовницей!

— Рука руку моет, вор вора кроет, — настаивала Честити.

— Не все мужчины — подлецы, — мягко возразила сестра. — Натаниель не таков.

— Допустим. Но если бы в мире существовала справедливость, ты была бы замужем за ним, а не за сэром Уильямом.

— Отец прекрасно знал, что вы любите друг друга, и все-таки выдал тебя замуж за другого.

Верити закусила губу, задумчиво глядя, как она нянчит ребенка.

— Долг дочери — выйти замуж по выбору отца.

— Как удобно для отцов! Хотелось бы по крайней мере видеть в такой жертве некоторый смысл. Отец хотел выдать нас за братьев Вернемов. Что бы это ему принесло?

— Непонятно, — признала сестра, бросая подгузник в ведро.

— Зато ясно другое: ты свой долг исполнила и больше ничего не должна отцу.

— Я так и собираюсь, но совесть моя все же неспокойна. Мне недостает твоей решительности.

— Моя решительность окрепла при виде того, как ты мучаешься в браке. — Честити невольно содрогнулась. — Сэр Уильям был человек жестокий и распущенный, и его братец той же породы. Я почти уверена, что он задумал убийство. Такой ни перед чем не остановится.