Моя строптивая леди

— Не лучше ли просто покупать что помягче?

— Можно узнать, где вы нашли этот капор?

— У проезжей дороги, — съехидничала Чарлз. — Увы, милорд, в наших сундуках не сыщется ничего достаточно изысканного для джентльмена вашего толка.

— Откуда нам взять такое?

— Все это немного странно, — сказал Син, глянул на Верити (у той был встревоженный вид) и снова повернулся к Чарлз. — В вас обоих заметно хорошее воспитание, а ваша одежда, мой юный друг, сшита у хорошего портного. Разве не естественно с моей стороны ожидать и качественных женских вещей?

— Я не ношу женского, — произнесла девушка подчеркнуто ровным голосом.

— Тогда откуда взялись капор, передник и прочее? — настаивал Син.

— Мы с няней мастерим такие вещи для приюта Марии Магдалины в Шефтсбери.

Это было вполне правдоподобное объяснение, если вспомнить истинный пол Чарлз, но Син не преминул воспользоваться ее промахом.

— Какая трогательная благотворительность… особенно с вашей стороны, мой юный друг.

Девушка прикусила губу.

— Не приписывай себе чужих заслуг, брат, — вмешалась Верити поспешно.

Карета повернула на постоялый двор, и это положило конец беседе.

Перемена упряжки затянулась надолго: в отсутствие грума некому было срочно ее потребовать, да и конюхи не слишком усердствовали, видя такой недостаток прислуги. Правда, беглецы все еще двигались в том же направлении, что и Син накануне, и ничто не мешало пользоваться личными четверками маркиза Родгара, но Хоскинзу было дано указание избегать тех постоялых дворов, где они стояли.

Маркиз в эти дни находился в Лондоне, но рано или поздно он узнал бы об исчезновении брата и что-нибудь предпринял. Совсем ни к чему было наводить его на след. Сина не прельщала перспектива быть «спасенным» вторично.

Однако отсюда следовало, что ехать придется на почтовых, хуже кормленых и плохо отдохнувших. Хоскинз впал в уныние и ворчал, что с тем же успехом можно разъезжать на крестьянской телеге. Его настроение мало-помалу передалось остальным.

Пока меняли лошадей, Син осмотрелся в поисках объявления о розыске, но его не оказалось.

Не было и не в меру любопытных глаз. Невольно думалось, что и сам розыск — лишь плод воспаленного воображения. Тем не менее Верити вздрагивала от каждого звука. Ее нужно было как можно скорее передать с рук на руки майору Фрейзеру.

Карета только-только выехала со двора, как ребенок проснулся и захныкал. В считанные секунды хныканье переросло в громкий и невообразимо пронзительный крик.