Моя строптивая леди

Поскольку ребенок гулил, смеялся и премило пускал пузыри, Син ощутил к нему прежнее расположение. Покосившись на Чарлз, он отметил, что она наблюдает с поистине материнской улыбкой на губах.

Из нее выйдет хорошая мать, подумал он с неожиданным стеснением в груди. Казалось странным, что она может иметь детей с любым мужчиной, с каким только пожелает. Черноволосых детей. Или белокурых. Это казалось каким-то не правильным, просто не вписывалось в картину.

Как ее все-таки зовут, эту «леди Чарлз»? Неужели Констанс? Это ей совсем не идет.

Куда лучше звучит «моя дорогая Чарлз».

«Моя дорогая Чарлз, меня тянет к вам настолько, что я подумываю о браке и совместном отъезде туда, где воюют. Увы, большая часть вашей жизни пройдет в дальних странах, в чужих стенах и притом вдали от меня, но если вам легко даются иностранные языки и обычаи, вы не пропадете, а я буду приезжать на побывку так часто, как позволит положение на фронтах. Или вы предпочитаете странствия вместе с полком? Тогда заранее привыкайте к блохам, грязным дорогам и белой косынке медсестры…»

Син вздохнул, вообразив себе, в какой восторг приведут Чарлз подобные перспективы.

Можно еще выйти в отставку. Родгар все время возвращается к этой теме. Но может ли прирожденный военный заделаться штатским? Даже если и может, он никогда не будет счастлив. Ему будет недоставать собратьев по оружию, трудностей, опасностей, дальних стран. Чем он займется? Будет слоняться по Лондону или растить репу в провинции?

И то и другое одинаково скучно и не кончится добром.

Именно скука толкнула его на эту авантюру.

Тем временем Чарлз смеялась выходкам ребенка, и лицо ее светилось той же невинной радостью. В эти минуты в ней не было ничего угрюмого или колючего. Ах, как все запуталось!

Хотелось отвлечься. Син огляделся, заметил мятую газету, зажег в одном из внутренних фонарей свечу и углубился в армейские новости.

Французскому владычеству в Америке пришел конец, но американцы вели себя по большей части тихо. Зато шумели английские колонии в связи с новым налогом.

Русская императрица Екатерина ввергла страну в конфликт с Австрией. Вот это уже было интереснее, так как Син со своим полком вполне мог угодить в какой-нибудь Ганновер. После диких просторов Нового Света Европа не слишком влекла его к себе.

— Хотите, я вам почитаю? — спросил он своих спутниц, прежде чем перейти к новостям мирным.

— Да, конечно! — обрадовалась Верити.

— Нет, не стоит! — запротестовала Чарлз.