Моя строптивая леди

Дочь и вовсе была безмерно рада появлению женщины, почти ее ровесницы, с которой можно всласть поболтать. Это была крепкая молодая женщина, скорая на улыбку. Двое детей — пятилетняя девочка, очень похожая на мать, и малыш в коротких штанишках — поначалу дичились, но вскоре первую привлек спящий Уильям, а второго — позумент на мундире Сина.

— Дядя — сялдат, — констатировал мальчик. — Папа — тозе.

— Знаю. Я с ним знаком. Мы с твоим папой хорошо повеселились, разгоняя врагов короля.

— И шпагами, и мушкетами. Это которые так славно, громко палят.

— Ух ты! — Глаза у мальчика округлились. — А твоя лосадь больсая?

— Громадная. Хочешь поиграть в лошадки? — Получив кивок, Син посадил ребенка на колени и начал подбрасывать, напевая:

— «Вот как едет дурачок: цок да цок, шлеп на бок! Вот как едет зеленщик: скрип да скрип, вжик да вжик! Вот как едет офицер: рысь-галоп, бери пример! Подъезжаем мы к ограде — ой, держитесь, Бога ради!» — Тут он так высоко подкинул мальчика, что гостиная огласилась счастливым визгом.

 — «Подъезжаем мы к пруду — утонули на ходу!» — Он раздвинул ноги, делая вид, что роняет ребенка.

Син без протеста начал все сначала. Честити наблюдала со знакомой болью в груди — тоской по несбыточному. Она любила детей и легко могла вообразить себе Сина отцом. Без сомнения, он умел быть и строгим, но всегда готов был забавляться и забавлять.

Пятилетняя Кэролайн доже следила за игрой в лошадки, разрываясь между естественным влечением к грудному ребенку на руках у Верити и желанием принять участие в развлечении.

Стоило Сину сделать передышку (не столько от усталости, сколько из опасения переволновать малыша), как она потребовала свою долю внимания, — У нас тоже есть младенец! — заявила она.

— Вот хак? — Син устремил на Мэри лукавый испытующий взгляд. — Надеюсь, это означает, что у Роджера была побывка?

— Что же еще это может означать, бесстыдник вы эдакий! Не притворяйтесь, ведь это Роджер привез вас домой.

— Домой? — озадаченно переспросил Син.

— Так вы не помните?

— Кое-что я помню, но мало.

Придется воздать Роджеру сторицей за спасение моей жизни.

— Оставьте! Я просто напишу, что вы уже в добром здравии, этого будет вполне довольно. Он заезжал в Эбби перед отъездом, но вы были так плохи, что его не допустили.

— Как?! — Веселые смешинки в глазах Сина померкли. — Вы хотите сказать, что у двери стояла стража? Уж эти мне домашние доброхоты!

— Ах, ради Бога! — воскликнула Мэри. — Вы были совсем плохи.