Нет, не это явное пренебрежение, это невнимание к ее пению разозлило Анну. В конце концов, некоторые гости также перешептывались друг с другом, ей это было видно отменно со своего места у музыкантов. Ее разозлил тот свет, которым вдруг вспыхнули глаза Андрея на одну из реплик Марии, то, как смягчились черты его лица. И его смех… Он никогда не смеялся с ней, Анной, и видеть со стороны…
Тогда в Анне второй раз за день вспыхнуло горячее желание ударить. Ударить сильно, чтобы хоть как-то унять ту обиду, что бушевала в душе.
Наотмашь, сложенным веером, который держала в руке нынче. Ей — по полным губам, которые так красиво изгибались в улыбке. Ему — в лоб или тоже по губам, чтобы прекратить этот смех. О, теперь Анна понимала ревнивцев, о которых читала в романах! А потом снова едва не сбилась с такта, поймав себя на этой мысли…
— Что со мной творится? — спросила негромко Анна у своего отражения в зеркале, складывая веер. Прикусила губу, чтобы не заплакать снова при воспоминании о прошедшем вечере.
О Господи, она за последние полгода столько слез выплакала, сколько не пролила за три года до того! Все плачет и плачет ныне, себе на злость. А потом вдруг улыбнулась, представив, что было бы, если бы она поддалась эмоциям и от души отхлестала бы своих обидчиков веером. Да уж, забавно!
— Toc-toc, la belle! Vous permettez?
[236]— она вздрогнула и обернулась к двери спальни на брата, стоявшего на пороге. — В доме тишина, и оттого мои мысли стали такими ясными… не дают уснуть.
И твоя обида на меня уснуть не дает.
— Я не в обиде, — покачала головой Анна и протянула брату руки, которые тот поднес к губам, улыбаясь их примирению. — Это ты меня прости. Я не должна была думать о тебе столь дурно. Не в твоих правилах низость, не по духу тебе.
— Не будем о том, — качнул головой Петр. — Я просто зашел пожелать тебе покойной ночи. И убедиться, что ты не злишься на меня, ma chere, — а потом тут же спросил, не давая ей времени на раздумья.
— Отчего ты за него идешь, Анечка? Скажи мне. Мне надобно знать о том.
— Отчего иду за него? — переспросила Анна, а потом вдруг улыбнулась, вспоминая, как Андрей целовал ее в залитом солнечным светом лесу. — Мне с ним хорошо, мне с ним покойно, Петруша, — она попыталась найти слова, чтобы описать то чувство, которое вспыхивает в ней в присутствии Андрея, но не смогла, потому умолкла, улыбаясь.
