Война, батюшка! Война!
Это слово прокатилось волной над партером и в беседке, передаваясь из уст в уста. Некоторые из женщин истерически закричали в голос. Одна из пожилых соседок лишилась духа, обмякла в кресле под причитания своей дочери, принявшейся обмахивать мать веером, который так и норовил вырвать из ее рук ветер каждым своим порывом.
Анна обернулась на Андрея, придерживая шляпку, чтобы ее не сорвал с головы проказник-ветер. Показалось ли ей или нет, но небосвод посерел как-то, пробрало легким холодком аж до самых костей.
Андрей только улыбнулся одними уголками губ, словно ничего худого и стряслось вовсе, погладил пальцем ее запястье успокаивающе.
— Откуда ведаешь о том? — Михаил Львович в несколько шагов подошел к растерянному дворецкому, поднял того на ноги. — Кто вести принес?"
"— Так Прохора посылали в Гжатск за почтой нынче утром. Вот он и привез весть эту, — ответил Иван Фомич не только хозяину, но и обступившим его гостям. — Говорят, в середу еще реку граничную пересек. Уж почитай несколько дней, как нашу землю топчет, хранцуз проклятый!
Михаил Львович оглядел растерянных женщин, помрачневших лицом мужчин, взбудораженную этим известием молодежь мужского пола, которую весть о войне привела в состояние едва ли не восторга — доведется и им послужить императору и России с честью! Андрей переглянулся с отставным полковником в армейском мундире скептически этому настрою юнцов.
Они-то уж знали, что война далеко не такова, какой представляется в юношеских грезах о славе воинской и ратных подвигах.
— Messieurs-dames! Le temps se brouille …
[250], - начал Михаил Львович, но осекся вдруг, решил продолжить на русском языке. — Пожалуйте в дом, господа, дамы. Укроемся от непогоды, а там и к обеду призовут.
После его слов, после того, как сам хозяин, предложив руку графине, то и дело бросающей встревоженные взгляды на племянника, направился к дому, парами потянулись и остальные гости, переговариваясь, строя возможные варианты событий в связи с вторжением войск Наполеона. Даже предполагали, было ли тут же дано сражение доблестной армией императора Александра Павловича, или покамест не случилось боя.
В салоне, куда проводили лакеи гостей, зажигали свечи, разносили на подносах напитки и закуски тем, кто не успел вкусить их в беседке. Беседы не прекращались, даже наоборот стали оживленнее, шумнее. То и дело раздавался чей-то мужской смех — это молодые соседи Шепелевых уже вовсю обсуждали, как наконец-таки щелкнут по носу Наполеона русское воинство.
