Головы сниму, коли намокнет кружево белья… как пить дать сниму со всех головы! Как полагаешь, Аннет, прольется ли дождем в дни будущие? Эх, не надо бы дождя! Там ведь кружево на постельном не простое, не наше кружево-то! Да что с тобой? Из-за кружев чай так озаботилась? Или дурно тебе? Вся белая… Анна! Милочка моя!
— Духота, тетушка…, - растерянно проговорила Анна, действительно белая лицом как кружево, которым был украшен корсаж ее платья. А сама боролась с желанием совершеннейшим образом высунуться из окна кареты, чтобы взглянуть на тех прохожих, которые оставались позади кареты.
Чтобы убедиться, что лицо, неожиданно возникшее из ее прошлого здесь, на московской улице, только иллюзия ее зрения.
А потом заставила себя отогнать в сторону липкий страх, снова захвативший душу, когда перед глазами промелькнули картины из того страшного для нее октября. Не думать и не вспоминать. Ни о разорении усадьбы, ни об убитых или калеченных шутки ради, ни о девках, что предпочли не вернуться в село после того налета.
Ни о собственном ужасе, который в ту ночь загнала куда-то вглубь, чтобы не мешал думать ясно, ни о темноте леса, окружающей ее.
— Я забыла поблагодарить вас, ma tantine, за то дивное платье, которое сотворили для венца, — Анна постаралась раздвинуть губы в улыбке и воскресить в душе тот восторг, который ощутила, когда была облачена готовое венчальное платье и стояла перед зеркалом прошлым вечером.
— Il est parfaite!
[682]
И сама себя отвлекала почти весь путь от заставы до ближайшей станции разговорами о приданом, о венчальном платье и предстоящем дне венчания, и тетушку развлекла, заставляя забыть о тяготах пути в этот душный летний день. А потом уже об ином думала, безмолвно подгоняя лошадей, которые несли их карету все ближе и ближе к Милорадово.
«Vite! Vite! Vite!»
[683], стучало сердце под еле слышный стук копыт по сухой тверди дороги.
И когда показалось знакомое сплетение ветвей лип над подъездной аллеей, когда замелькали знакомые парковые пейзажи за оконцем кареты, Анна даже дыхание затаила в предвкушении, слушая стук собственного сердца. Ей даже иногда казалось, что карета едет чересчур медленно, что мог бы кучер и подстегнуть лошадей, чтобы те ускорили шаг.
