И дрожит, без остановки, шепчет что-то бессвязно и горячо.
А я не торможу ни на секунду, мягко и нежно проводя свою женщину через ее первый в жизни настоящий оргазм. От секса с мужчиной, от моего члена в ней. У нее все впервые со мной. И так дальше и будет.
Потому что у меня — тоже все с ней впервые.
— Что это… Ах… Что… — шепчет она потерянно, утыкаясь мне сухими губами в плечо и бессильно обхватывая ногами за талию.
— Это… Это — кайф, русалка, — смеюсь я хрипло, а потом догоняю ее. В пару сильных, жгучих ударов.
Майя только ахает сдавленно, принимая меня полностью, всего. До конца. До последней капли.
Вспышка удовольствия ослепляет на мгновение, и в голове не остается ни одной связной мысли. Только наслаждение. Только понимание, что вот оно, как, оказывается, должно быть.
Когда правильно.
Когда с правильным человеком.
Смешно дожить до сорока лет и испытать это лишь теперь.
И страшно. Что такого вообще мог бы и не узнать…
Глажу мою русалку по щеке, мягко целую в измученные губы. Шепчу что-то утешительно и ласково.
И она отвечает.
И это — самое главное чудо за эту ночь.
… Утром кровать оказывается пустой.
А русалка, как в дурацких, клишированных насквозь фильмах, оставляет мне записку и сваливает.
Записка смешная, что-то про прости, прощай и не скучай.
Бред, который я не запоминаю.
А! Еще и заявление на увольнение.
Сминаю и выбрасываю.
Усмехаюсь на рождественский рассвет.
Чудеса кончились, да?
Посмотрим еще. Посмотрим.
Эпилог
— Ты чего такая смурная-то? — ворчит бабушка и продолжает сразу, по привычке не дожидаясь моего ответа, — глаз не кажешь, из рук все валится… Влюбилась там, в своем городе, поди?
Я вздрагиваю, сито для просеивания муки падает на пол.
— Ну во-о-от, — спокойно, и, кажется, даже с тайным удовлетворением говорит бабушка, — руки-крюки.
Потом смотрит на меня и неожиданно крепко обнимает.
А я… Плачу. Как всегда, беззвучно, слезы льются, нос краснеет, и горько мне так.
И сладко одновременно.
Ну что за дура такая непоследовательная?
Чего плачу? Сама же все сделала, сама все решила…
— Ох, маленькая ты у меня еще, — вздыхает бабушка, — глупенькая… Ну чего ты? Все хорошо будет… Хорошо… Поверь мне, я знаю…
Я хлюпаю носом, киваю.
Да, все будет хорошо…
И этот ком в горле, и этот жар в сердце когда-нибудь пройдут… Должны пройти.
— Кто он хоть? — тихо спрашивает бабушка, — парень с работы?
Киваю. Да, он определенно с работы…
— Расскажешь?
Мотаю головой. Нет. Не могу пока что.
