Мой босс по прозвищу Сатана

Сата́нов совершенно расслабленный сидит в кресле, попивая Пина Коладу.

— Схема хитрая, Андрей Александрович. Думаю Оболенский как и вы только ступенька. Одно только странно, уж больно налоги нарочито выделены, выставлены вперёд. Как будто схема сложная, но если вглядеться, то любой студент экономического ВУЗа посидев вечерок-другой справится, — кумекаю, и мне это не нравится.

— Схема, которая прикрывает другую схему, более глобальную, — довольно проговаривает Сата́нов и смотрит на меня, приподняв бровь, — мне даже пожалуй понравится трахать тебя и в другие дни недели, Иванова.

— Вы чё несёте? — краснею я, вытягивая шею посмотреть, чтобы никто не услышал его бесстыжие слова, — забудьте, я отрабатываю свой долг. Я никогда не буду Вашей.

— Никогда не говори никогда. И признайся тебе же понравилось… — босс удерживает мой взгляд.

Искуситель хренов! Я оживаю в этих приключеньках. Как на русских горках. Так же стремительно и… страшно. Андрей Александрович знает. Босс довольно улыбается.

Но вдруг я хватаю его за руку.

— И он тут, — произношу я и киваю в сторону входа.

Сата́нов выглядит спокойным, но я вижу, как нервно пульсирует на его лбу венка.

Глава 19

Оболенский с совершенно скучающим видом пробирается по салону.

Мне становится не по себе и у меня само выскакивает:

— Не слишком ли много миллионеров на один квадратный метр самолёта?

Рядом хмыкает Сата́нов.

— Верно подмечено. И действующее лицо здесь не одно, — он указывает кивком на несколько сидений впереди.

— Мать моя… — я прикусываю вовремя язычок, заметив жирный затылок важного человека перед которым даже Оболенский ""млел"", — что вообще здесь происходит?!

Оболенский садится в нашей зоне видимости, впереди нас и нервно посматривает на жирного. Сата́нов молчит."

"— Вы зачем меня опять во всё это втянули?! — я старюсь не шуметь, но люди вокруг всё равно оборачиваются на нас.

— Тише, — его взгляд остр, внутри чую закипающий вулкан.

Но что он мне сделает, пока все на нас смотрят?

— Тогда надо было поделиться своими планами, — шиплю я на него.

— Иванова, рот закрой! — бешено шепчет он, его желваки ходят по лицу как сумасшедшие.

Взгляд так горит, что я боюсь сгореть в нём, но он меня распаляет ещё сильнее.

— И не подумаю. Пока не расскажете, — упрямо твержу я, правда снизив тон голоса.

На меня смотрит строгим взглядом пожилая дама. Я беспечно машу в сторону Сата́нова с видом ну что мол взять с мужика. В её глазах вижу сочувствие.