И тогда получается…"
"Я могу стать отцом. Я уже отец, если номинально брать. И с этим нужно разобраться. Научиться — как с двухлетним сыном себя вести.
Два года ему…
На экране ноутбука открыта фотография. То, что нашёл в сети. Марьям ярко улыбается, прижимает к себе Кирилла.
А малыш супится. Хмуро в камеру смотрит, поджав губы. И что-то знакомое в его лице мелькает, очень похожее на меня самого.
— Савелий Вениаминович, — заглядывает секретарша. — Ваш кофе.
— Дубинина…
— Не объявлялась.
Киваю, отпуская девушку.
Медленно глушу кофе, стараясь оставаться в сознании. Ночью так и не смог уснуть.
Какой тут сон, когда мой мир переворачивается? Трясёт его, трещины появляются, на клочки разрывает.
У меня есть сын. И Мара не изменяла мне? Не предавала.
Я почти три года считал её лживой дрянью. Беспринципной, продажной. Которая просто захотела себе место под солнцем. Предательницей, которую хотелось удавить.
Впервые так сильно погряз. Сильно ведь, если брак предложил. И разрывало тоже сильно. Ощущение было, что кости ломает.
И теперь — это всё неправда. Надуманное, сыгранное.
И…
Я мог убить собственного ребёнка. Кирюши могло бы не быть. Из-за меня. И вот это — факт, достоверный.
Мышцы скручивает, связки рвёт будто. Внутренняя агония усиливается, чем больше я смотрю на фотографию пацана.
Хорош. Взгляд — жёсткий, серьёзный. Деловой.
Поэтому так меня возле больницы зацепило. Буквально тянуло и трясло, пока я вглядывался в его лицо.
Мозгами понимал, что не может быть моим. Я наизусть диагноз знал, каждую строчку.
Высечено было.
Но всё же тянуло. И не отпускало. И мысли лезли в голову. В основном из-за срока. Из-за того, что парень взрослым выглядел, а Мара сама сказала, что аборт сделала.
И это зудело. Закручивало теории, пока не рвануло правдой.
У меня есть сын. Мара — не предательница. А я просто ублюдок.
Я могу сколько угодно оправдывать себя, что в клинику не тянул. Силой не заставлял сделать аборт. Но моя вина есть. И если бы Мара пошла в клинику, на что у неё было право…
Как бы ты это схавал, Дубинин?
Мне звонит знакомый юрист, я сбрасываю.
Не готов сейчас ни с кем общаться. У меня день тишины.
Мысли достаточно громко орут в черепной коробке.
Мы с Марьям договаривались на обед, а уже рабочий день почти заканчивается. Она не появилась.
И зачем это, девочка?
Зачем проблемы создавать, когда всё мирно решить можно было?
Чего она добивается?
Гипнотизирую письмо семейному адвокату. Который такие иски быстро организовывает.
