Тот день, чтоб его, до сих пор перед глазами. Чёрный кофе, который гипнотизировал. На Мару не смотрел.
Казалось — прибью к чертям. Просто сорвусь и в зверя превращусь. Непоправимое совершу.
Поэтому… Кофе и попытка сыграть в безразличие.
Конечно, милая, ты беременна. Только меня мало интересует, с кем именно ты кувыркалась. Не после того, что я узнал.
Не интересует? Как же.
Отделаться теперь не могу от мыслей — с этим Балабановым роман завела? Интрижка в следующий брак переросла?
Плевать.
Похер.
С кем она и как.
Посмотрел, понаблюдал, пора завязывать.
Пусть дальше с этим бакланом живёт. С сыном своим.
Кирилл.
Покоя не даёт. В мозгу тоже сидит. Занозой. Невозможной идеей.
Этого не может быть. Я знаю.
Кирилл Юрьевич, чтоб его.
Дубинин.
Это просто эффект. Остаточное явление. Пройдёт. Не надо мне в это лезть. И думать не надо.
Всё равно…
Да. Завязывать пора и валить. Как только с донорством решу — так и свалю. Хватило мне общения.
До сих пор кислота в горле плещется. Я на многое готов, что Лялю вытащить.
Законы нарушу. Врачей подкуплю.
Но ребёнка использовать, как Мара обвиняла, это что-то запредельное. В таком меня ещё не обвиняли. Нужно же совсем отбитым быть, чтобы пойти на подобное.
А Мара решила. Переживала. Так сильно нервничала, что мозги зудят… Мысли складываются в догадку…
— Савв, — Наташа вновь плечи сжимает. Надавливает двумя ладонями. Массирует. — Тебе расслабиться надо. Нельзя всё время быть в таком напряжении. Я могла бы…
— Порядок, — отмахиваюсь.
— Хм. Ты ведь останешься? Ляля очень хотела увидеть тебя, как проснётся.
Снова поговорить. И мне легче, когда ты тут. Не представляю, чтобы мы без тебя делали. Как бы искали донора. Совпадения — это ведь даже с родственниками…
Голос Наташи в гул превращается. Доноры и родственники.
Твою же мать, Мара.
Сделала меня девочка. Не дала эту мысль в кабинете додумать, разобрать и понять. Потому что…
Потому что нихрена это реальностью не может быть. Невозможно.
Я свой диагноз знаю.
— Савва, ты куда?!
Наташа растерянно охает, а я понимаю, что на ногах уже.
Сгребаю документы в папку, к выходу направляюсь.
— Дела образовались, — сообщаю. — Приеду когда смогу.
— Но… Мы же хотели…
— Передай Ляле, что я позвоню ей.
Не слушаю больше. Как только идея созревает в мозгу — разрастаться начинает. Сорняком. Корни пускает. И только об этом думать могу.
Гоню как ненормальный. Не снимаю ноги с педали газа. Пальцами руль сжимаю. С такой силой, что они белеют.
Не могла… Могла? Да нет…
Да.
