— Пить, ну.
— Конечно, милый.
Я встряхиваю головой. Отскакиваю от отошедшего Саввы. Начинаю суетиться, наливаю сыну морс.
Хочется себе по щекам надавать, чтобы в сознание прийти. Сын лепечет, я с ним разговаривать пытаюсь.
Морок постепенно уходит. Холодным дымком стекает по плечам, позволяя снова дышать.
— Хрумтики будешь? — я разворачиваюсь к сыну.
— Хум? — приоткрывает он губы. — Да!
— Отлично. Сейчас принесу.
Я быстро нарезаю яблоко и морковь. Выкладываю «хрумтики» на тарелке, чтобы Кирюша перекусил.
— Тебе пора, Дубинин.
Я спешно вытираю влажные руки, беру тарелку. Спешу к сыну, спасаясь бегством. Целую в рыжеватую макушку, напоминаю, что скоро спать.
— Я могу остаться? — Савва не сдаётся. Приходит следом.
— А ты тоже сказку хочешь послушать? — язвлю я.
— Хочу узнать, какие сказки нравятся ему.
— У меня нет времени с тобой разбираться, ладно? У меня полно дел по дому. Я не буду тратить время, чтобы тебя выгонять. А если ты мне сына разбудишь…
— Я уйду сразу после того, как он заснёт.
Обещаю.
Я, конечно, юрист. Но Савва — бизнесмен. И они продавливают куда лучше. Я соглашаюсь.
Почему? Не найду объяснений для самой себя. Просто сейчас… Как-то сложно спорить. Без причин.
После разговора на кухне — я не могу окончательно прийти в себя. И не готова к новой схватке.
Я лишь надеюсь избавиться от Саввы, и что он сдержит обещание. Вот и посмотрим. Насколько он на самом деле готов прогибаться.
Потому что у меня больше не лишнего время. Посуда недомытая, детские игрушки разбросаны.
Стирка пищала ещё до прихода Дубинина.
А я…
Я с Саввой душу демонстрировала.
Подхватив Кирюшу, я ухожу в ванную. Сын начинает капризничать, отталкивает зубную пасту.
— Давай, солнышко, — я протягиваю ему две щётки. — Какой будешь чистить?
— Я… Этой.
Хнычет недовольно, забирая с зелёными драконами. Пока Кирюша ещё не знает, что можно выбирать третий вариант — никакой.
Прошу, пусть будет так и дальше.
Хотя у сына гены такие, что он не долго терпеть будет.
— Кирюша!
Сын хихикать начинает. Это хорошо, что не плачет. Плохо, что в меня водой брызгает. Уворачивается, чтобы ещё добавить.
Моя футболка промокает, липнет к телу. Хорошо хоть ткань плотная.
— Не злись, мам.
Просит сокровенно, прижимаясь ко мне. Учитывая, что он мокрый — ещё хуже делает. Но я лишь улыбаюсь и целую сына в пухлую щёчку.
Переодеваю его в пижаму и подхватываю на руки. Несу в кроватку, попутно выключая везде свет.
Дубинин уже там.
