Но можно выстроить день так, чтобы было больше времени на семью.
Вначале, когда Мара только заикнулась о повторном шансе для меня, всё перестраивать пришлось.
Не пускать под откос, как в прошлый раз. Но делегировать, откладывать, ставить на паузу.
Для того чтобы было время всё исправить. По полной выложиться, демонстрируя, насколько мне важна Марьям.
— Мото! — Кирюша тянет за собой, указывая на электромотоцикл. — Мовно?
— Можно, — соглашаюсь. — Только держись крепче.
Я наставляю сына, напоминаю, как всё нужно делать.
Он знает, конечно, но в плане безопасности…
Кир пытается пострадать любым возможным способом. Это неизменно.
Как и его любовь к машинкам. В этом, и не только, он пошёл в свою маму. Скорость и попытки вызвать у меня инфаркт.
Сколько я ловил его в последний момент? Перехватывал, не давая поцеловать землю.
А Марьям…
Наши поездки на карт — моё «любимое» занятия. Видеть, как любимая женщина рассекает на скорости. Рискует пострадать. И не иметь возможности ничего сделать.
Только внимательно следить за каждым поворотом, надеясь, что помогать не придётся.
Но это всё пустяки. Потому что после у Марьям горят глаза. Улыбка широкая и тёплая. Она вся энергией счастья наполняется. И это для меня главное.
— Кир!
Я рычу, когда сын едва не на ходу спрыгивает с детского мотоцикла. Но Кирилл на меня даже не реагирует. Бросается по дорожке вперёд.
— Мама же!
Кричит мне в ответ, оправдываясь. И если честно… Да, это хорошее оправдание. Действенное.
Только сейчас я замечаю Мур, спешащую к нам по алее.
Она устало улыбается. День явно был сложным для неё.
— Как вы тут?
Она целует Кира в макушку, а после её близость достаётся мне. Притягиваю Марьям к себе, коротко целую.
Наслаждаюсь мягкостью её губ, лёгким цветочным ароматом духов. Нежностью кожи.
— Пап, мама — моя, — пыхтит Кирюша с детской ревностью.
— Твоя-твоя, — Марьям смеётся, запрокидывая голову. — Пойдём домой? Папа обещал нас накормить ужином.
— Да? Вау! О, голуби, смотли!
Кир тут же срывается с места, уносится вперёд.
Пока сын отвлечён, я могу провести время с «только его мамой».
Марьям прижимается ко мне. Ведёт пальчиками по моей щетине, тепло улыбается.
— Закончила всё? — уточняю я.
— Ага. Наконец, — морщится, строит несчастные глазки. — Я устала, я страдала. Мне нужна реабилитация.
— Думаю, я знаю, как повысить тебе настроение.
Смотрю на неё многозначительно, а после медленно наклоняюсь. Марьям сама подставляет губы под поцелуй.
Прикрывает глаза, наслаждаясь моей близостью.
