И плевать, что у сына день рождения через неделю.
Это — ещё хуже.
Это — прямое доказательство того, что забеременела я в браке с Саввой.
— Охре… Шикарно пахнет! — оповещает Юра, вернувшись с работы. Но я не реагирую. — На тебя принтер напал?
— Что? — едва поднимаю голову.
— Ты вся в окружении бумаг. На тебе лица нет. Что уже случилось?
Я лишь киваю на копии. Нет сил говорить. Горло сжимает спазмами, кажется, что я в любой момент разревусь.
На бумагах — вся моя жизнь. Основная её часть.
Расписанная небрежным почерком на бегу.
Собранная для пользования Саввой.
Все разговоры, шутки, рабочие секретики — теперь они больше не мои. Достояние человека, которого я ненавижу.
Нельзя так.
Нельзя!
Я запрещаю со мной так обращаться!
Выкинуть меня на свалку истории за ненадобностью.
А после копаться в каждом закоулке моей души.
— Маш…
Юра зовёт, растерянно читает документы, после смотрит на меня. Я качаю головой. Всё в порядке. Почти.
Усаживается на пол рядом со мной, облокачиваясь на диван. Я чуть отодвигаюсь, давая больше места.
— Это звиздец. Почему ты мне сразу не позвонила? — хмурится. — Тебе нужно было сказать.
— А толк? Ты бы поехал и лично сжёг эти анкеты? Всё уже сделано. И я достаточно тебя нагрузила своими проблемами.
— И что? Проси. Ты моя жена.
Юра произносит это так, будто взаправду. Смотрит ободряюще, чуть улыбается.
Выдавливаю ответную улыбку, похожую на оскал.
Это наша «семейная» шутка.
Мне нужен новый договор — ты ведь моя жена.
Решишь выйти замуж снова, хоть сообщи — как моя жена.
Юр, подпиши разрешение — будь хорошим мужем.
— Я тебе должен, — ошарашивает. — Помнишь, как ты меня к деду погнала. Двести раз выслушала речь, а после сказала, что устала.
— Я правда устала.
— И чуть ли не силой заставила пойти и разобраться со всем. Тот разговор знатно облегчил мне жизнь. Так что — будем разгребать. И буду помогать.
— Как хороший муж?
Мы оба смеёмся. Я — немного натянуто. Но всё равно легче. Хотя бы от того, что рядом кто-то есть.
И я в этой борьбе не одна.
— Это вообще законно? — Юра сминает бумажку. — Мы ведь это можем использовать против Дубинина. Прижать его каким-то иском, чтобы отвалил. Разве нет?
— Ну, — я дёргаю плечом. — Криминала тут нет. Люди сами написали то, что я им рассказывала. Не тайна, не конфиденциально. Просто сплетни. Рассказы. Скажем так, отзывы обо мне.
Это признавать неприятно. Но в законодательство не прописывали варианты того, что бывший муж начнёт копаться в личном.
