Опомнившись, запахивает пальто.
Волнуется?
Конечно.
Не каждый раз разговариваешь с той, чьего мужа увела. Неудобненько, да. И при других обстоятельствах я бы никогда не заговорила.
Но это мой шанс узнать. Мне надо знать.
У меня нет ненависти к Наташе. Я её и не знаю. О своей любовницы Савва заявил сам, с ней не пересекалась. Это не девушка в отношениях изменяла. Мне с ней делить нечего.
А мораль…
Тут уж Бог всем судья.
И к сожалению, иногда Бог наказывает неправильно.
Я стараюсь не смотреть на девочку в коляске, но не получается.
Взгляд сам к ней возвращается.
Маленькая, очень бледная. С огромными синяками под глазами, но большой лучезарной улыбкой. Возраста Кирилла, наверное.
— Апластическая анемия, — произносит в итоге. — Это заболевание крови.
Я киваю. Читала вроде что-то. Организм не вырабатывает достаточное количество клеток крови.
Не весь организм, если точнее.
— Костный мозг, да? — вспоминаю.
— Да. С ним проблемы, — соглашается, начинаясь крутиться вокруг девочки.
— И давно болеете?
— Несколько месяцев.
Тебе не холодно, Ляль?
— Нет, — девочка крутит головой, от чего её светлые кудряшки подпрыгивают. — Ой, кружится.
— Аккуратнее. Иначе пойдём обратно в больницу.
— Последний вопрос, Наташ.
Девушка дёргается от своего имени. Косится на меня, не ожидая, что я знаю.
Да я чертов детектив почти, всё успела узнать. Достаточно, чтобы сейчас быстро и чётко ставить вопросы.
Возможно, топчусь по больному. Заставляю снова проговаривать про болезнь дочери, в душе копаюсь.
И мне совестно.
Но я не могу сейчас свернуть разговор, включив жалость.
Меня никто не жалеет.
— Это генетическое? — уточняю. Аж сердце замирает. Нет, пожалуйста, нет.
— Наследственное? — переспрашивает. Брови вверх взлетают. — Нет. Нет, не наследственное. Случилось так. Но из-за генетики сложнее найти донора и… Простите, не знаю, зачем вам рассказываю.
— Я сама спросила. А генетика досталась от тебя?
— Нет. От отца.
Без слов прощаюсь, спеша уйти. Вроде всё самое необходимое узнала. В остальном — разберусь сама.
Слишком опасно, что Савва сейчас обратно прибежит.
Кирилл, пришедший в себя, начинает щебетать про игрушку в руках девочки. Хочет рассмотреть. Но я быстрее уношу сына.
Лёгкие горят, я едва не бросаюсь прочь. Не разбирая дороги, не ориентируясь в городе. Просто уйти. А потом буду такси искать, разбираться.
— Мам, я сам, — начинает спорить сын. — Сам пойду.
— Потом.
Отрезаю, и Кирюша слышит истеричные нотки. Супится, но спорить прекращает.
