Но знаю ведь этого мужчину. Есть мелочи, которые не забываются. Просто переходят в категорию памяти «ненужное».
А нет.
Нужно.
И как моё имя произносит, и как голос садится. Знаю это, видела после того, как мужчина возвращался со встречи с друзьями.
Сразу интонации менялись.
Превращалась из сдержанного и грозного Дубинина… В плюшевого мишку. Открыто все чувства демонстрировал, вообще без стопов.
— В нормальном? — посмеивается.
— Иди проспись, а? — прошу его без особой надежды. — Как ты вообще узнал, где я живу?
— Тут Балабол твой живёт.
Не сложно соединить факты. Открой уже дверь, поговорим нормально.
— Не буду я с тобой разговаривать. Юра сейчас выйдет и…
— Нет его. Я знаю.
— Приедет скоро. И муж велел мне дверь не открывать кому попало.
— А ты мужей слушаться стала? Ха.
Я напрягаюсь, улавливая в этом подтекст. Это он про то, как меня на аборт отправил, а я не пошла?
Или уже опасность вижу в любой фразе?
— Савва, я тебя не пущу. Так что иди куда хочешь. Ни разговоров, ни чего-то ещё не будет.
Оставь меня в покое.
— А ты, а? Ты меня в покое оставишь?
— У тебя белочка уже пришла?! Я тебя вообще не трогаю. Оставь меня в покое ладно! Ты недостаточно мою жизнь разрушил? Чего тебе ещё надо? Ты мне скажи!
Но в ответ — тишина. Долгая, тяжёлая. Какое-то шуршание. Глухой удар. Тишина.
Я жду минуту, но ничего не происходит. Он ушёл? Потрепал нервы и оставил в покое?
Я подхожу к глазку, выглядываю аккуратно, будто это опасность навлечёт. Но лестничная площадка пустая.
Выдыхаю.
Супер.
Он нагулялся, а потом ко мне пришёл. Обычно в таком состоянии бывшим звонят, а не в дверь ломятся.
— Не уйду.
Глухой голос, притихший. Я не… Опускаю взгляд ниже, будто сканером могу проверить. Он уселся на пол?
Прямо в своём дорогущем люксовом костюме?
Идиот.
— Отлично, сиди, — разрешаю. — Пока полиция приедет. Или мой муж, спустит тебя по лестнице вниз. Это не смешно, Савва. И тянет на преследование. Ты сам знаешь, что я могу на тебя в суд подать.
Не уверена, насколько эта угроза может пронять Дубинина.
Не ему подобного бояться, но…
Хоть что-то должно до него достучаться? Не может он настолько непробиваемым быть.
Телефон опять звонит. Всё тот же номер. Отвечаю.
— Что? — рявкаю устало.
— Не слышно тебя.
Не слышно ему.
Я тру лицо. И что мне с этим делать?
Когда Савва в адеквате (насколько это адекват), там хоть что-то можно обсуждать. А сейчас вообще край.
Кто знает, что делать будет? И не начнёт ли буянить, пугая и нас с сыном, и соседей.
