– Думаешь, ты станешь хорошим отцом?
– У меня сейчас нет времени для задушевных бесед, – отрезал Виктор.
– Я правда не знаю, что за игра ведется против тебя. Но слышал, кто-то из Галавиц недавно проверял городской детдом, тряс документацию, поднимал архивы. Не знаю, связано ли это с тобой. Хотя, конечно, связано, это же вы с братьями выжили их из города, а арбитры закрыли на это глаза. Больше ничего необычного.
Виктор кивнул, принимая сказанное к сведению.
– А схемы? – неожиданно для самой себя вступила я в разговор.
– Я хотела сказать, никто не искал, как продать палладий?
В ответ на недоуменный взгляд Виктора я постаралась прояснить:
– У нас на работе приказали уничтожить большую партию списанных микросхем. Я знала, что они содержали большое количество ценных металлов. Мне казалось расточительством… А потом на меня вышла девушка и предложила хорошую сумму за то, чтобы я вынесла и передала ей эти микросхемы… В итоге, у меня дома обыск, полицейский сказал, что нашли фальшивые деньги…
Я закрыла лицо ладонями.
Как такое могло произойти? Один неверный поступок перевернул всю жизнь вверх тормашками.
– Как интересно, – протянул Герман. – А как эта девушка выглядела?
Я поджала губы, пытаясь вызвать в памяти ее лицо. Как странно, виделись вроде бы только вчера, а я помнила только невысокий рост да цвет волос.
– Короткая стрижка, выкрашена в розовый, пирсинг в носу. Низкая.
Мужчины переглянулись.
– Хорошо. Я раздобуду сведения. С одним условием, – кивнул Нагицкий.
– И чего ты хочешь? – вздохнул Виктор, подняв глаза к потолку.
Меценат молчал какое-то время, опять разглядывая свою танцовщицу. Затем закрыл глаза, словно признавая свое поражение.
– Ирина Эльтова, наша балерина. Я хочу, чтобы она думала, что быть со мной – это для нее хотя бы выгодно.
– Если с женщиной проблемы – не проще ли завести новую? – съязвил Алмазов, возвращая Герману его же слова.
– Тебе же нужны сведения? Или нет?
Виктор вздохнул.
– Ты ведь понимаешь, что мое внушение не продлится долго?
– Carpe diem, – пожал тот плечами.
– Иногда за одно мгновение можно отдать всю жизнь.
Виктор кивнул и наконец встал. Я поспешила пойти за ним, стараясь не оборачиваться на мецената, который снова пристально следил за передвижениями на сцене.
– Раз, два… Любовь! Покажите любовь! Активнее, следим за ногами. Раз, два… И летите, летите… – резкие команды балетмейстера еще долго стояли у меня в ушах.
Когда мы вышли наконец из театра, на улице валил снег.
