Мой бывший темный (СИ)

 — На чем это ты зарабатывать собралась?!

Ну а что? Ему, значит, можно про породистых кошек рассказывать, а мне нельзя?!"

"«Я только во вкус вошла, между прочим! И нечего так глаза выпучивать!»

— Максим рассказал мне о вашей проблеме. Ну о том, что только мужчины становятся вампирами, и это одиночество, тоска, отсутствие половинки рядом… Я, конечно, никогда таким не занималась, и страшновато, когда столько человек… то есть, вампиров сразу. Но зато какой это опыт. Начну с твоим братом, главное, начать параллельно учиться.

Я так вдохновенно сочиняла, не забывая разбавлять свой рассказ то периодическим стискиванием груди, то жеманным поглаживанием бедер, что совсем забыла отслеживать реакцию Виктора.

Он просто перевал мою речь на самой середине, встряхивая за плечи и прижимая к себе спиной.

— Чем ты там собралась заниматься с Максом?! — опасно прошептал он мне на ухо, до боли впиваясь ногтями в кожу.

— Психотерапией, конечно! — пискнула я.

— Психотерапией?! — повторил он так, словно бы впервые вообще услышал это слово.

— Ну да, говорю же. У него все признаки клинической депрессии. Это очень опасно. Ты бы хоть с ним поговорил, что ли.

На самом деле, я понятия не имела, какие признаки у депрессии, и тем более клинической, но очень надеялась, что мой маленький спектакль сработает.

Как еще иначе пробить стену его отчужденности?

— Поговорить с ним, значит? — Виктор втянул носом воздух над моими волосами.

— Да, обязательно. Иначе меня совесть замучает. Придется снова его успокаивать…

— Не придется, — отрезал мужчина.

— Но… — замолчала, почувствовав, как на мой рот лег указательный палец.

— Ты меня специально дразнишь? — вкрадчиво спросил он.

— Ты о чем вообще? — деланно округлила глаза, чуть лизнув подушечку его пальца языком.

Мужчина скользнул рукой под мою футболку, коснувшись спрятанного под ней медальона.

— О том, что сейчас мне хочется только одного, — он потянул ткань на себя, обнажая мое плечо, а затем коснулся обнаженного места губами, — утвердить свое право. И этому сложно сопротивляться.

Я на мгновение забылась в ощущениях, теряя мысль, прижимаясь к мужчине всем телом.

— Какое право? Двадцать первый век, у нас равноправие, — промурлыкала я, в то время как Виктор стянул с меня футболку.