Мой чужой муж

Как лед холодная.

– Все нормально, видишь, врач тебе сказал. Даш, дыши. Побудь с Полей до вечера. Я заберу вас скоро. Иди.

Кивает, глазами своими перепуганными все на палату Поли поглядывает.

– Я схожу за едой Полинке, она йогурт просила. Видела тут магазин в клинике был.

– Хорошо, не переживай, я тут буду. Рядом с ней.

Впервые ловлю ее взгляд. Другой какой-то. Без упрека и скандала. Тихий и какой-то…спокойный. Когда Даша скрывается в коридоре, наконец, могу взять трубку. Телефон разрывался на беззвучном режиме последний час.

Начальник службы безопасности уже заколебал мне звонить.

– Да, что там еще стряслось?

– Господин Батуров, я знаю, вы в больнице с ребенком. Я бы не звонил, но тут это, Ева чудонула.

– В смысле? Она уже в СИЗО за решеткой гнить должна. На нее столько всего уже есть, что раньше чем через тридцать лет она не выйдет.

– Сбежала она, так и не доехав в ментовку.

– Что? Ты чего, блядь сказал сейчас? Как, как вы могли ее упустить?!

– Она как в воду канула, клянусь. Мы вели ее почти до самой ментовки, а потом она просто исчезла.

Вела себя странно, вроде покорная, а на деле оказалась лиса настоящая.

– Ищите! Вокзалы и аэропорта в первую очередь. Наберешь, когда найдете.

Сука! Отключаюсь и хочу впечатать этот чертов телефон в стену, а еще лучше – в рожу своих охранников. Сбежала. Почему-то неладное предчувствую. Это Ева, а от нее можно чего угодно ожидать, особенно после всего, что она уже моей семье сделала. Черт, зря я сразу эту суку не прикончил сразу, меньше головняка было бы теперь.

Быстро оглядываюсь по сторонам. Даша. Она так и не вернулась. Сердце пропускает пару ударов, когда я дважды два складываю. Черт, пусть это просто будет моя паранойя, просто мысли идиотские, дурные, но я ускоряю шаг и ищу жену. Где ты, ну где же ты?

Коридоры больницы кажутся бесконечными, но я нигде не вижу этого чертового магазина с едой. Истошный крик за углом заставляет меня резко обернуться и побежать на него.

Кровь стынет в жилах, когда повернув за угол, в конце темного коридора я вижу перепуганную Дашу, к шее которой лезвие блестящее приставлено.

Йогурт детский, который она купила, выпал из ее руки и на пол упал, разлился по плитке. А рядом Ева стоит, и взглядом полоумным ее рассматривает, крутя нож у горла жены. То ли ревет она, то ли смеется, не разобрать уже. Да и похеру мне на это. Не жить ей больше точно. Она убить сюда пришла. Жену мою посмела тронуть. Смертница.

– Дрянь, ты мужа моего увела.