- Ты меня не слушаешь! — оскорбляется Владимиров. — Мы же о Марине говорили. Оттаяла твоя ассистенточка. Бросает на меня типа незаметные взгляды и краснеет, как малолетка. Скромная девочка, я сразу не допер, что она стесняшка. Эх, как доедем, устрою ей веселую ночку…
- Только посмей! — рычу на него, мгновенно заводясь. — Не смотрит она тебя, понял? И на шаг не приближайся, я предупреждал."
"- Ты мне не заливай тут, у меня глаза есть, — раздражается Владимиров. — У нас какое главное условие? Если баба сама хочет — я могу заниматься с ней всем, чем хочу, в пределах своего номера.
А Маринка явно уже хочет.
- Она. Смотрела. На. Меня! — чеканю каждое слово, едва сдерживаясь, чтобы не заткнуть его кулаком по морде. — Понял?
Гаденыш смотрит на меня со скептицизмом, а потом с весельем на лице хлопает по плечу.
- Ладно, Стас, пусть будет так. Если баба твоя — я претензий не имею. Просто не понял, понимаешь? Мозг отключается, когда вижу таких. Она же ну типичная строгая училка! Была у меня одна в школе, так и не дала.
А у меня с тех пор на таких сразу инстинктивно все поднимается, сечешь?
- Держи свои инстинкты подальше от Марины, — повторяю ему.
Потому что до этого упрямого осла и с третьего раза не всегда доходит.
- Да понял я, не кипишуй! У стюардессы тоже костюмчик ниче так. За училку сойдет.
И он начинает рассказывать, что да как сделает со стюардессой после нашего перелета в своем номере, а я снова пропускаю все мимо ушей, думая, как бы стать ближе и растопить свою снежную королеву.
При мысли, что Маришка наблюдала за мной тайком, грудь наливается теплом. Ты ж моя хорошая! Стесняшка, как и сказал этот дебил. Как же я сам не понял? Сто процентов у Мариши ее холодность — защитная реакция. Значит, надо пробивать.
Марина
Я и сама не знаю, чего так испугалась, но после нашего поцелуя, я в настолько расстроенных чувствах, что инстинктивно избегаю Дубова, наплевав на все свои установки.
«А ты его соблазнять собралась!» — фыркает внутренний голос.
Отчетливо понимаю, что планы грозят остаться планами. Я слишком эмоционально реагирую, не могу с холодным умом идти к цели. А то, что Дубов начал мне искренне нравиться не облегчает задачу. Включается совесть и я чувствую себя последней тварью за то, что обманываю его.
Хорошо хоть он делает вид, что ничего не произошло. Если бы начальник захотел обсудить тот поцелуй или попытался бы добиться большего, не знаю, как бы я отреагировала.
