С другой стороны, что, если я веду себя глупо и незрело? Мы же взрослые люди, в конце концов! Нет в этом ничего такого.
Стою в коридоре, не зная, что сказать или сделать, но видимо заметив мою нерешительность, Стас принимает решение за меня. Он подходит и взяв мои руки в свои, целомудренно целует меня в лоб.
- Спокойной ночи, Маря! — мягко говорит он, посылая рой мурашек по моей коже от этого нежного тона.
- Спокойной ночи! — шепчу в ответ.
Мужчина отпускает меня и одарив долгим жарким взглядом, уходит в свою спальню, а я прижимаю ладони к горящим щекам и улыбаюсь.
Потом долго ворочаюсь в постели, не в силах уснуть от обуревающих меня чувств, а когда на улице начинает светать, меня, наконец, накрывает дрема. Которая резко обрывается криками в нашем люксе.
«Это голоса Стаса и Любы! Что случилось?»
Быстро вскакиваю с кровати и бегу к выходу. Шум доносится из спальни Любы. Дверь распахнута настежь, а свет включен. Люба заламывает руки, стоя у кровати и громко плача, а Стас склонился над маленькой бездвижной фигуркой Аришки, лежащей на краю, и… делает ей искусственное дыхание.
Внутри меня что-то словно обрывается. Я мгновенно переношусь в ту ночь, когда умерла моя девочка. Это она сейчас лежит на гостиничной кровати, а мой муж Валера делает ей искусственное дыхание, крича и матерясь, что это не помогает.
Падаю на колени, рыдая от горя и беспомощности, с ужасом глядя в пространство, пока в мое сознание не врывается испуганный детский плач.
- Где эта чертова скорая? — кричит Стас, прижимая к себе Аришку.
О, чудо! Живую плачущую Аришку, которая издает самые лучшие звуки на свете, потому что они доказывают, что она жива!
- Я спускаюсь вниз, подожду их у выхода, — рявкает Стас, неся плачущую Аришку к двери.
- Я с вами! — кричит Люба, и я, не думая ни секунды, иду следом за ними хвостиком.
К счастью, меня никто не останавливает. В лифте плач Аришки становится тише, постепенно замолкая, а я не могу оторвать от нее взгляда, крепко вцепившись в предплечье Стаса. Моя девочка прижимается покрасневшим и мокрым от слез личиком к плечу отца и коротко всхлипывает.
Я резко вытираю собственные слезы, наполняющие глаза и туманящие зрение, мешая смотреть на нее.
Как только мы выходим из лифта на первом этаже, слышится звук сирены подъехавшей скорой. К моему ужасу, с Аришкой позволяют ехать только отцу, но Люба быстро берет дело в свои руки и ведет меня обратно в номер.
- Поедем на такси, но нужно взять телефон и кредитку, — говорит она, не слушая мои возражения.
