С операми был тот кент, который к вам приходил на днях.
– Посол?
– Угу.
– Надо было сразу эту тварь завалить, как вышел, – морщусь. Не думал, что так лихо в оборот возьмут. Готовился к тому, что отжать попробуют сначала при помощи грубой силы. А они сразу через ментов пошли. – Через десять минут буду.
Сбрасываю начбеза и звоню дружочку из “красных”. Он берет трубку не сразу.
– Чем обязан? – хрипит еле слышно.
– Хотел узнать, друг ли ты мне.
– В смысле? Рэм, ты бухой?
– У меня на казино облава. Всех сотрудников за жабры взяли.
Менты как у себя дома хозяйничают. Явно не один день готовились. И ты, хочешь сказать, не знал?
– Да я в больнице валяюсь! – возмущается мой давний, заклятый ментовской дружочек с генеральскими погонами. – Мне череп вчера раскроили в подворотне, между прочим. А ты, тоже мне друг, даже не в курсе. И Васька сняли с должности, якобы за превышение.
– Твою мать, – шиплю, прикуривая новую сигарету. – Хороши, черти. Ладно, будь здоров. Заеду, как смогу.
Притормаживаю на обочине.
Набираю номер и слушаю длинные гудки. Наконец, они сменяются тишиной."
"– Вечер в хату, – усмехаюсь, не дожидаясь ответа, но я знаю, что на том конце провода меня прекрасно слышат. – Оправдываются самые худшие подозрения. Копают не под меня. Убирают ваших помощников. Красных сняли, взялись за блатных. Вечером сходка. Будем решать, что делать.
– Тебе нужно залечь на дно. Не отсвечивай.
– Я не могу. Они моих пацанов прессуют.
– Шестерки всегда под раздачу попадают. Не лезь. Голову снимут.
Рычу в воздух.
– А если ослушаешься – я сниму.
– Кто роет?
– В одиночку не справишься.
– Я просто хочу знать, кто. Вдруг я с ними дела имею.
– Если за моей спиной не крысятничаешь, то не имеешь.
Закатываю глаза. Твою ж мать. Конечно, он будет подозревать кого-то из своих. И я могу быть в их числе.
– Вытащу я твоих ребят. А пока немного посидят в СИЗО для профилактики. Целее будут. А ты – исчезни, я сказал. Я позвоню.
Зло сминаю пачку сигарет. Вот так я совсем не привык. Если бы отсиживался в то время, как другие под раздачу попадают, не был бы тем, кем стал.
Но сейчас я связан по рукам.
Перезваниваю начбезу.
– Всех распустить, оставить только охрану. С ментами потом разберемся. Я не приеду. Ребятам скажи, пусть не кипешуют.
– Принял.
И я тоже теперь никому не могу доверять. Начбез – Кирюха – мои глаза, уши, руки. Но и ему сейчас не расскажешь ничего. Потому что у всех есть цена. Главное – знать подход.
Выруливаю и неспеша выезжаю из города.
