Никогда этим не занимался, но ассоциация именно с орастым и несговорчивым человечком, потому что Забава пытается брыкаться и пинаться. Но куда ей тягаться со взрослым, здоровым мужиком?
– Отпустите меня! – вскрикивает она, беспомощно тараща на меня испуганные глазищи, когда я заканчиваю ее заворачивать, как паук в паутину.
– Сейчас мы с тобой поговорим и я тебя отпущу, – обещаю ей и, кряхтя поднимаю на руки увесистый кокон. Сажусь на кровать, укладывая его поудобнее себе на колени, и серьезно смотрю на красную и лохматую от потуг выбраться девчонку.
– Рассказывай.
В приоткрытой двери вижу Алису.
– Алиса Олеговна, иди обед лучше погрей, а не уши. Или я похож на насильника? – рычу громко. Дожидаюсь, когда она исчезнет.
– Что мне рассказывать? – зло зыркает на меня Забава.
– Почему ты такая вредная, – смотрю на нее без тени улыбки. – И ведешь себя как маленькая ведьма.
– Вы хамло, – выдыхает она обиженно.
– Согласен. – усмехаюсь. – А ты – зануда. Ты вообще улыбаться умеешь?
– Нет, – рычит она, продолжая держать оборону.
– Сейчас научу.
Тянусь пальцами к ее пятке и начинаю щекотать.
Забава дергает ногами, пыхтит, пытается выкрутиться, но не выдерживает и начинает хохотать. Убираю руку.
– Ого, да ты не только улыбаться умеешь, – ржу довольно, – хохотушка.
– Идите в жопу! – рычит Забава, выкручиваясь с новой силой, но я крепче прижимаю ее к себе и снова щекочу за ноги. Она снова истерически визжит и хохочет до слез, вперемешку с руганью.
– Надо тебя с моим сыном познакомить, он тебя быстро научит плохому… и веселому, – усмехаюсь, прекращая щекотать.
– Отпустите меня, – стонет девчонка, пытаясь унять сбившееся дыхание. – Я вас ночью кипятком оболью.
– Ого, а вот это уже интересная заявочка, – хмурюсь.
Ощущение, что она способна привести свои слова в исполнение при большом желании. А оно у нее, по-моему, уже огроменное.
– Ты что злая-то такая, будто с тобой в детстве не дружил никто?
Забава обиженно поджимает губы.
Приподнимаю бровь, понимая, что, кажется, нащупал нужную мозоль.
Она же высказывала матери при мне свои претензии.
– Будто тебя не любил никто… Не баловал… Не заступался. – добиваю жестоко.
Забава снова зыркает на меня и вдруг жмурится и начинает рыдать.
Прижимаю ее к себе и качаю, как родители укачивают своих детей.
– Малая, ну ты чего?.. Обижали тебя? Недолюбили? – глажу ее по волосам, ослабив хватку. А девчонка больше не брыкается и не пытается вырваться. Безвольно висит у меня на руках и захлебывается горючими слезами.
