– Я с тобой, – хмурюсь. – Вдруг помощь понадобится?
Ну, не рассказывать же этому чудовищу, что я боюсь темноты? Он же меня ради развлечения и до инфаркта доведет.
– Какая от тебя помощь?.. Ссышь, что ли? – будто читает мои мысли Мирон.
– Разбежался, – кряхчу, тяжело вытаскивая ногу из глубокого сугроба и упрямо шагая вперед.
То ли здесь снега намело меньше, то ли мы освоили какую-то правильную технику передвижения, но за домом оказались гораздо быстрее, чем у крыльца.
– Ура… – негромко и устало выдыхает в воздух сводный, притормаживая недалеко от покосившегося навеса, под которым лежат дрова.
Поленья аккуратно сложены под самую крышу, до середины заметенные снегом.
Мирон снова включает фонарик и осматривается. Обгоняю его и иду к дровнице. Чтобы не думал, что я просто так за ним таскаюсь.
– Рыжая,.. ищи! – командует он со смехом, как собаке.
– Э! – оборачиваюсь на ходу. – Ты не боишься, что я быстрее тебя найду топор? Ау!
Споткнувшись обо что-то твердое, лечу головой в сугроб. Выставляю руки перед собой, но это не спасает.
Падаю, впечатываясь лицом в снег. Он забивается в рот и нос, обжигает кожу.
Отплевываясь, сажусь на колени и вытираю лицо. Ноги саднит. Чувствую пульсацию под коленями, в местах ушиба.
– Фига се! Ты и команды понимаешь? – сводный присвистывает, подходит ко мне и разгребает ногой не замеченное мной препятствие. Это большой пень.
Мирон наклоняется и достает из снега топор, с удовлетворением вертит его в руках. Потом задумчиво смотрит на меня и закидывает его на плечо.
В тусклом свете телефонного фонарика эта картина выглядит немного устрашающе, а когда на скрытом тенью лице еще и появляется зловещая широкая белозубая улыбка, по телу бегут мурашки.
– Ну что, сестренка, погреемся? Беги.
– Да иди ты в жопу, – встаю и демонстративно равнодушно отряхиваюсь. А сама готова в любой момент сигануть от него по сугробам. Иду мимо, вздернув подбородок, чтобы не думал, что я его буду бояться.
– Метафорично? – доносится в спину.
– А? – не сразу понимаю, о чем он.
Внезапно оказываюсь в крепких объятиях, прижатая наглыми руками спиной к мощной груди.
– Пусти, дурак! – рычу, локтями отталкивая Мирона, но он не отталкивается. Склоняется к моему лицу. Так близко, что горячее дыхание чувствительно касается моей заледеневшей кожи на щеке.
– Или это приглашение? – чувствую, как по бедру медленно скользит топорище.
Протискиваю между нашими лицами ладонь и отодвигаю наглую морду от своего лица.
