Мирон хмыкает и разжимает руки так неожиданно, что я едва не падаю, потеряв равновесие.
– Дикий, – бросаю ему и снова иду вперед. – Лучше бы свою энергию в мирное русло пускал. Уже давно бы все покрасили и дома были, а не тут.
– Да хватит ныть, – слышу голос сзади. Мирон идет очень близко. – Принцесса."
"– Да я не ною, – усмехаюсь. – Я констатирую факт.
– Ты душнила.
– А ты прицепился как репейник. – бросаю через плечо и получаю тычок тупой стороной топора между лопаток. – Ай, ты придурок?!
– Иди давай.
Для безоружного человека ты непозволительно много разговариваешь.
Мир несколькими тяжелыми ударами сбивает замок с двери. Она со скрипом отворяется, открывая нам темное пространство какой-то терраски.
– Дамы вперед? – делает приглашающий жест сводный, а я даже передергиваюсь, представив, что должна войти в этот старый черный дом.
Видимо, он замечает мое смятение, потому что через чур удовлетворенно хмыкает.
Сжимаю от злости зубы и решительно шагаю внутрь.
Включив фонарик на своем телефоне, подсвечиваю себе путь. Первым делом мы попадаем в пристройку со старым диваном, столом какой-то огромной тумбочкой и древним холодильником. Высвечиваю на стене выключатель и щелкаю им, но ничего не происходит.
– Света нет, – вздыхаю.
– Капитан Очевидность, – усмехается сзади мой ненавистный родственничек. – Может, лампочка просто перегорела. Или где-то должен быть какой-нибудь счетчик. Пошли искать.
Встаю перед очередной дверью. Широкая, обитая линолеумом, как бы странно это не выглядело.
Берусь за пожелтевшую от времени ручку и открываю. Свет фонариков освещает узкий коридорчик. Направо сразу виднеется дверной проем.
– Да иди ты уже! Замерзнем сейчас! – рычит Мир и я со вздохом шагаю внутрь. Деревянные полы скрипят под ногами.
Делаю шаг и внезапно замечаю какое-то движение справа от себя. Испуганно оборачиваюсь и с криком шарахаюсь в сторону, увидев какую-то бледную морду.
Через секунду осознаю, что это всего лишь мое отражение в маленьком настенном зеркале, но сердце уже бьется так, будто я прыгнула с высоты.
– О, господи, – выдыхаю, отлепляясь от стены, и чувствую, что едва стою на ватных ногах.
Мирон смотрит в зеркало и ухмыляется.
– Не, ты, конечно, страшненькая, но не до такой степени.
– Я? Страшненькая? Да на себя посмотри, павлин! – фыркаю, пристально глядя на него.
В детстве меня, конечно, дразнили и за цвет волос, и за то, что худая.
