Мой Дьявол

Я даже не поняла, как со всей дури интуитивно вцепилась в бёдра Маннерса, иначе бы точно завалилась на пол в буквальном агонизирующем припадке. А может быть и не завалилась бы. Так как держал он меня сам за шею хоть и безболезненной, но весьма мёртвой хваткой. Держал крепко, профессионально, продолжая вбирать мои стоны своим ртом и трахать влагалище пальцами, пока я всё это время кончала и… спускала на его ладонь и паркет струйными соками.

— Восхитительно! — его довольное, именно садистское заключение ударило по моему сознанию и воспалённым нервам дополнительной стимуляцией, едва не выдернув меня полностью из окружающей реальности.

 — Я так и знал, что ты у нас… девочка с большими секретами… Небось, твой женишок даже не догадывается, на что ты способна. Довольствуется лишь малым, да?

Грёбаный сукин сын! Только в этом и проблема. Чем больше он затрагивал данную тему и выводил ею меня на нужные ему эмоции, тем сильнее я его хотела и… снова заводилась!

Треклятая Тьма! Треклятый Маннерс и ему подобные! Хотя… даже я не знаю, существует ли в этом мире кто-то действительно подобный ему.

И чтоб настолько!..

— Умница. Хорошая… правильная девочка… mon papillon… — его хриплый громкий шёпот продолжал прожигать и мой рассудок, и впиваться жгучими иглами в мою всё ещё кончающую киску. И я ничего не могла поделать с этим безумием, с этой бездной чужой Тьмы, которая поглощала меня чужим голосом всё глубже, без права на возврат. — А теперь на диван. Лицом к зеркалу, попой ко мне.

Сил забраться хватит?

Нет, чёрт возьми! Не хватит! Я ещё ни хрена не соображаю! Меня до сих пор ведёт и… я не хочу его отпускать! Не могу. Не хватает сил.

Но перечить или идти вопреки словам этого ненормального Дьявола у меня тоже не получается. Разбуженные им инстинкты управляют мною куда эффективнее физического принуждения.

— Ты меня хорошо расслышала, Энн? На диван. Живо!

Глава 12"

"Это действительно было чем-то ирреальным и невероятным, на грани неподвластных мне инстинктов.

Когда тело подчиняется чему угодно и кому угодно, но только не тебе самой. Я так и не поняла, как у меня это получилось — забраться на широкое сиденье чёрного кожаного дивана и увидеть собственное отражение в стеновой панели где-то в ярде перед собой. Увидеть и едва ли при этом узнать. Поплывшее от перевозбуждения, как от сильного дурмана, лицо с едва соображающим взглядом в блестящих, широко раскрытых, будто от лёгкого безумия, глазах.