Мой Дьявол

Учла?

Я лишь слабо кивнула, но, скорее, опять на чистом рефлексе, зачарованно, во все глаза глядя в его демоническое отражение. В лицо сущего Дьявола, который держал сейчас под собой в пока ещё щадящем захвате абсолютно обездвиженную им жертву. Держал меня… ни мёртвую, ни живую…

— Умница… — довольно рыкнул хищник, наградив меня щедрым бонусом в качестве нежнейшего поцелуя у самого уголка глаза, скользнув по чувствительной там коже кончиком горячего языка. Будто царапнул очередным эрогенным разрядом, от которого меня едва снова не затрясло.

Или того хуже. Я чуть было не заскулила в голос, когда он вдруг резко меня отпустил и так же неожиданно поднялся надо мной, лишив самых умопомрачительных за этот вечер ощущений.

— Смотри на меня в зеркало, Энн… Смотри всё время! И не вынуждай меня об этом тебе напоминать…

Едва ли я могла это сделать вообще именно осознанно, поскольку его взгляд в зеркальном отражении держался за мой ещё более цепкой хваткой, чем до этого он держал моё тело руками полноправного владельца.

А когда он начал раздеваться, продолжая всё это время смотреть на меня (вернее, в меня), я и вовсе залипла на этой психоделической картинке, не в силах поверить в её реальность… В реальность стоящего за моей спиной сверхчеловека. В его неспешные, почти ленивые движения расслабленных рук и пальцев. В то, как он расстёгивал мелкие пуговки на планке рубашки, а потом вытягивал из манжет запонки с чёрными бриллиантами. Он мне сам напоминал ожившего тёмного демона, особенно в тонированном зеркале, в полусумраке огромной гостиной. Разве что не хватало чёрных крыльев за его спиной и всё тех же горящих красным пламенем глаз."

"А когда Маннерс стянул с мощных покатых плеч дорогую ткань сорочки, обнажая раскачанные бицепсы, грудь и рельефный пресс, у меня и вовсе дыхание спёрло. Причём чёрная поросль, покрывавшая его торс от ключиц до солнечного сплетения и большую часть живота, абсолютно не портила общую картинку представшего передо мной в нагой красе Дьявола. Совершенного во всех смыслах Дьявола.

Слишком совершенного и поэтому не воспринимаемого до конца моим здравым разумом как за реального. Тем более в отражении. Но не в моменты его поверхностных касаний моего оцепеневшего и ко всему готового (или наоборот, неготового) тела.

Когда он потянулся к ремню своих брюк и я услышала характерный звук расстёгиваемой металлической бляшки, меня вновь накрыло, будто облаком радиоактивного пепла от очередного «удара» чужого метального прессинга.