Мой единственный

Но он этого не сделал, поэтому граф отправил его на корабле в Австралию.

– Но Австралия совсем недавно стала английской колонией, – заметил Джеймс. – Там ничего нет, за исключением…

– Совершенно верно, – сказала Джулия.

– Что верно? – требовательным тоном спросила Джорджина, переводя взгляд с Джулии на мужа.

– Поселения каторжников, дорогая. Когда мы потеряли наши колонии в Америке, – Джеймс внезапно улыбнулся, ибо именно благодаря той войне познакомился со своей будущей женой, – следовало найти место, куда ссылать самых закоренелых преступников.

В Америке все было просто. Там они становились слугами в богатых поместьях. В Австралии дела обстоят иначе. Австралийские колонии существуют всего несколько лет, но уже успели завоевать дурную славу тяжелыми условиями труда и жизни. Австралия – дикая, неизведанная земля. Осужденным приходится тяжело трудиться и умирать на работе.

– Господь милосердный! – вырвалось у Джорджины. – Отец Ричарда наверняка не знал этого обстоятельства, когда отправлял туда сына.

– Напротив, он все знает, – едва слышно произнесла Джулия.

Почему она так нервничает? Ей пришлось откашляться, прежде чем продолжить.

– Граф сделал это, чтобы сломать волю Ричарда и подчинить его себе. Такое поведение неестественно для отца. Какой родитель будет столь жесток к своему сыну?

– Может, Ричард не его сын? – предположил Джеймс.

Джулия изумленно уставилась на него, а Джорджина вопросительно приподняла брови, глядя на мужа.

– Хочешь сказать… – начала она.

– Да. Репутация леди Аллен была еще та… Она напропалую веселилась в Лондоне в дни моей молодости, – хмыкнул Джеймс.

 – Леди Аллен вела себя более чем сомнительно. Ходили слухи, что она намеренно наставляет рога своему супругу и старается, чтобы он узнал об очередном скандале, в котором она замешана. Их поженили по воле родителей, и она презирала мужа.

– И она обесчестила имя мужа, родив сына от другого мужчины?

Джеймс пожал плечами.

– Об этом я ничего в точности не знаю. Она вела весьма разгульную жизнь в Лондоне, но все ее безобразия продолжались ровно один сезон, после чего графиня вернулась в поместье мужа.

Не припомню, чтобы она после этого снова приезжала в столицу. Однако это только домыслы, дорогая. Вполне возможно, что Джулия права, и он просто-напросто бессердечный отец."

"– Ричард называл его тираном и упоминал, что его постоянно пороли, – тихо произнесла Джулия, а потом прибавила: – Но это не укротило мальчика. Дело дошло до прямого мятежа.

Джеймс кивнул.