Мой единственный

Обычно она исполняла этот ежевечерний ритуал перед зеркалом туалетного столика, но его в комнате не оказалось. Девушка внесла туалетный столик в список необходимых покупок, который приложила к письму, в котором сообщала отцу о подробностях того, как граф их принял. Отец настаивал, чтобы она регулярно ему писала. Если Джеральд вскоре наберется сил, он обещал появиться в поместье и помочь. Но Джулия надеялась, что на поиски документа потребуются не недели, а дни.

Ей следовало бы чувствовать себя усталой после дневных игр в озере, но, как ни странно, спать Джулии совсем не хотелось.

Слишком много серьезных мыслей одолевало молодую женщину, а она старалась ни о чем не думать, считая каждое движение руки с зажатым в ней гребнем. Когда она досчитала почти до сотни, дверь открылась.

Джулия замерла. Она была полуобнажена и не могла принимать в своей спальне мужчину, тем более Ричарда. Но молодой человек застыл в дверном проеме, глядя на нее. На Джулии была ее любимая летняя ночная сорочка, без рукавов, с глубоким вырезом на груди, пошитая из мягчайшего белоснежного шелка, который просвечивал на свету.

Ричард первым опомнился и оправился от замешательства. Его губы медленно растянулись в улыбке, но потом, издав приглушенный стон, мужчина посуровел, правда, никуда не ушел, а наоборот прикрыл за собой дверь.

– Оденься-ка поприличнее, – несколько сухо произнес Ричард.

Джулия тотчас спрыгнула с кровати, метнулась к гардеробу, в котором висел ее пеньюар, и поспешно накинула его себе на плечи.

Правда, пошит он был из того же тонкого шелка, но, по крайней мере, руки были закрыты, а дополнительный слой прикрывал ее грудь. Для пущей верности Джулия, туго затянув пояс пеньюара, перекинула волосы через плечи себе на грудь.

– Уже прикрылась?

Хмыкнув, Джулия взглянула на Ричарда.

– Если не научишься стучать, всегда будешь видеть то, что тебе не стоит видеть и смущаться.

– Я, дьявол меня побери, ничуть не смущен. Просто я сильно стараюсь оставаться там, где стою.

Ротик Джулии изумленно округлился, хотя с губ не сорвалось ни звука. К чему эта агрессия? Или так он выражает свое потрясение при ее виде? Или этого мужчину может воспламенить даже вид сосков под полупрозрачной тканью? Легкая улыбка скользнула по ее губам.

– Теперь ты можешь вполне спокойно посмотреть на меня и сказать, зачем пришел.

Ричард покраснел. Он медленно осмотрел ее с ног до головы.

– Эту ночь мы проведем вместе, – произнес он.