Мой единственный

Деньги регулярно поступали графу от добросовестных арендаторов. Но у Мильтона накопилось слишком много старых долгов, пожиравших большую часть дохода. Мысль быть чем-то обязанным герцогу теперь стала ему ненавистной, поэтому граф исправно платил по счетам. Женитьба Ричарда должна была решить все его проблемы, однако этому не суждено было случиться.

– Я отложил на завтра поездку с Мэтью к герцогу, – сообщил Чарльз, стоя в дверном проеме.

Отец поднял раздраженный взгляд от письма, которое как раз писал.

– Ты должен был ехать сегодня.

К чему задержка?

– Потерял счет времени, – только и сказал Чарльз.

Это не было ложью, а посему Чарльз без труда произнес каждое слово. Он не умел лгать, и, когда приходилось говорить неправду, выходило неубедительно.

Чарльз уже собирался уйти, но задуманное Джулией Миллер до сих пор тяготило его душу, поэтому он решил попытаться выйти их сложившейся ситуации менее радикальным образом.

Прежде чем мужество его покинет, Чарльз произнес:

– Недавно я видел Джулию Миллер.

И снова не солгал. Два года – не такой уж большой срок.

– Когда ты собираешься освободить бедняжку от брачного договора? Ей давно уже пора замуж.

Мильтон отложил гусиное перо и хмуро уставился на сына.

– А что такое? Когда Ричард перестанет чудить, они поженятся.

Печаль омрачила лицо Чарльза.

– Ты помнишь, сколько лет прошло со времени его бегства?

– Разумеется! Каждый чертов день считаю! – сказал Мильтон, начиная сердиться.

Эту тему определенно не стоило поднимать.

Со дня бегства Ричарда Чарльз не мог упомянуть имя брата без того, чтобы не рассердить отца. Однако на этот раз он решил не обращать внимания на неприятные чувства, которые вызывал в нем его гнев.

– Он уже не мальчик, отец. Если он до сих пор не вернулся, значит, и не вернется. Оставь это в прошлом и позволь бедной девочке устроить свою жизнь. Этот договор совершенно бесполезен.

– В том-то и дело, что очень даже полезен. Миллер уже предлагал отдать ее приданое и даже еще приплатить, лишь бы расторгнуть договор.

Еще пять… может, десять лет, и я соглашусь, но только не сейчас.

– А если ей надоест ждать? Что, если она выйдет замуж, невзирая на договор?

Мильтон рассмеялся.

– Как бы не так! Если бы все было так просто, ее отец давно, еще до своего увечья, публично объявил бы, что разрывает брачный договор своей дочери. Договор слишком многое значит в мире коммерции, в котором живут Миллеры. Можно сказать, на карту поставлена их репутация.