Она вдруг снова увидела это движение: человек поворачивается к ней, блестит пистолет, и узкое дуло с черным зрачком – Марина никогда не думала, что оно такое узкое, пистолетное дуло, – упирается почти в ее живот.
– Марина.
Почти в живот. В мягкие беззащитные ткани. Самое уязвимое место.
– Марина.
Легко ему говорить, жалобно подумала она. В него-то никто не целился из пистолета!
– Чья это была идея?
– Какая?
– Подсматривать за Павликом.
– Моя. Или Юлина.
Или наша общая.
– Чья?
– Я не помню.
– Иди и умойся. И не трясись ты так, ничего страшного с тобой не случилось.
– Мне… больно.
– Пройдет.
Он несколько секунд постоял рядом с ней, выжидая, что она пойдет умываться, но она не двигалась с места, и тогда он поднял ее за локоть, отвел в ванную и умыл.
На полочке стояли странные пузырьки, пахло Федором Тучковым, и полотенца висели с другой стороны.
– А… где мы?
– Мы в ванной.
– Нет, в другом смысле.
В глобальном.
Федор Тучков усмехнулся в зеркале. Марина видела его лицо – загорелое – и свое – бледное, веснушчатое. На щеке красный толстый волдырь. На шее еще один. На плечах волдырей не счесть. Даже за краем белого лифчика волдырь. Марина оттянула атласную полоску и посмотрела.
Ну точно. Волдырь.
Тут в зеркале она поймала еще один его взгляд."
"Караул! Помогите! Она стоит в чьей-то чужой ванной, в одном лифчике, а рядом с ней чужой мужчина, которого она навсегда исключила из жизни! Он стоит у нее за спиной, смотрит на нее в зеркале, и у него странное сосредоточенное выражение лица, и это двойное присутствие – за плечом и перед глазами – как будто полностью лишает ее свободы.
Вы окружены. Сопротивление бесполезно.
Марина заметалась. Он учтиво посторонился. Она свалила в ванну одно полотенце, второе упало ей на голову, она стянула его и моментально в него завернулась.
Только чтоб он не видел. Только чтоб его взгляд не был таким сосредоточенно-мужским.
– А где моя… майка?
– Нигде. Ее больше нет. Я дам тебе другую.
– Федор Федорович, мне надо идти. Все мои вещи у меня в номере. Я могу сама достать, а вы не ходите.
– Я не собираюсь никуда идти, – громко сказал он уже из-за двери. – Я дам тебе свою майку. Поносить.
– Спасибо, но это невозможно.
